зелёного, ни жёлтого, только ровная, тяжёлая тревога карего оттенка, общая сразу для всех троих.

— Что бы там ни было написано, — сказал он тихо, взвешивая конверт на ладони, будто пытался угадать содержимое по одному лишь весу бумаги, — боюсь, знакомство с этим письмом мы уже не сможем отложить до утра.

Дело №4: о старом кредиторе

Дело №4: о старом кредиторе

Письмо от матери Горана вскрыли прямо на смятой постели, при свете ночника. Он развернул лист бумаги нарочито медленно, будто оттягивал момент, после которого назад дороги уже не будет, и прочитал:

— Бесценный мой любимый мальчик, если ты читаешь это письмо вместе со своей женой, значит, у меня осталось меньше времени, чем я рассчитывала.

— Обнадёживающее начало, — пробормотал Ныч, и его глаза вспыхнули тревожным жёлтым светом, но почти сразу уступили глубокому карему оттенку.

Горан продолжил читать про себя, едва шевеля губами, а затем, поймав нетерпеливый взгляд Анастасии, всё же решился прочитать и всё письмо вслух:

— Печать, которая скрепляет договор между нашими родами, держится не только на бумаге. Она держится на тайне. Теперь, когда Книга Судеб открыла вам правду, печать начала слабеть. Кредитор, чьё имя не принято произносить вслух, чувствует эту слабость, как заправская ищейка.

— Кредитор, — откликнулась Анастасия, чувствуя, как по спине пробегает неприятный холодок.

— Похоже на то, — Горан не отрывался от письма, и чем дальше он читал, тем его голос становился глуше.

— Родной мой, я не прошу вас притворяться. Прошу лишь выбрать. Либо вы укрепите союз и ваш брак станет настоящим, будто и не было этих трёх лет. Либо разрушьте его немедленно и демонстративно, прежде чем кредитор решит, что старый долг снова можно взыскать. Этот господин чувствует нерешительность так же безошибочно, как акула чувствует кровь. Выбирайте быстро. Время, увы, никогда не было его врагом, оно всегда на его стороне.

Анастасия долго смотрела на письмо в руках мужа, будто оно одно могло объяснить, чего именно от неё ждут. Смелости признаться в собственных чувствах или, наоборот, смелости их разорвать?

— Твоя мать никогда прежде не писала в таком тоне, — сказала она после продолжительного молчания. — Без единого упрёка, без намёков на моё недостойное поведение и происхождение. Только тревога.

— Она умеет проявлять сочувствие, когда дело действительно того стоит, — тихо ответил Горан.

— Значит, всё серьёзно, — Анастасия пальцем коснулась края письма, не решаясь взять его в руки, будто чернила могли обжечь её. — Настолько серьёзно, что даже твоя мать решила предупредить непутёвую невестку, которую явно недолюбливала всё это время.

— Не невестку, — поправил Горан. — Жену. Мама никогда не называла тебя иначе. Просто редко произносила это вслух так, чтобы ты услышала.

Конечно, не слышала, свекровь предпочитала с ней вовсе не разговаривать. Но спорить с ним об истинном впечатлении, которое Анастасия производила на мать мужа, не хотелось.

— Кто вообще этот кредитор? — спросила Анастасия. — Если речь идёт о моей собственной судьбе, мне кажется, я заслуживаю знать имя.

— Сказать его имя, значит частично призвать его внимание, — глаза Горана на мгновение стали зелёными. Вернулся Змей необычно серьёзный для себя самого. — Так, по крайней мере, гласит семейное предание. Мы называем его просто «кредитор».

— Замечательно, — Анастасия потёрла переносицу тем самым жестом, что за три года их вовсе ненормального брака переняла у мужа. — Получается у меня есть враг, чьё имя я не могу узнать. Это раз. Чувства к тебе, которые я не признавала три года. Это два. И печать на договоре, которая вот-вот треснет. Это три. И тогда что? Что я буду должна этому кредитору?

— Мы разберёмся, — Горан сложил письмо и отложил его на прикроватный столик. — Как разбирались всегда. Что там за чувства ко мне?

— Не сейчас. Мне нужен хоть один спокойный вечер.

— В семье Горынских такие вечера, — глаза мужа снова сменили цвет. И Ныч лениво зевнул, — боюсь, вымирающий вид.

* * *

Утро в агентстве «Последний шанс» началось с телефонного звонка. Задолго до официального открытия, но Забава, по обыкновению прибежавшая пораньше, чтобы разобрать вчерашние бумаги в тишине, уже сидела за своим столом и потому сняла трубку со второго гудка. Голос на другом конце провода дрожал, будто его обладательница недавно плакала.

— Мне нужна помощь, — выпалил заплаканный женский сопрано, едва Забава успела представиться. — Это срочно. Меня зовут Варвара Туманова, и я унаследовала не только бабушкин дом, но и её долги. Помогите мне, пожалуйста.

— Приходите к десяти, мы обязательно вам поможем, — заверила Забава с неподдельной уверенностью, которая давалась ей всё легче с каждым новым делом.

За пять минут до открытия Варвара Туманова была уже у двери агентства «Последний шанс». У неё был жуткий затравленный взгляд человека, который последние сутки провёл, читая и перечитывая одно и то же пугающее письмо в надежде, что подобный ритуал изменит его содержание.

— Показывайте, — Анастасия Горынская пригласила девушку в свой кабинет и кивнула на конверт в руках клиентки.

Варвара протянула ей письмо. Пожелтевшая бумага с витиеватой подписью, разобрать которую не удалось бы при всём желании, будто нарочно буквы расплывались перед глазами, стоило вглядеться в них пристальнее.

«Ваша Бабушка, Полынина Аграфена Степановна, ещё до вашего рождения стала моим должником. Долг не в деньгах, а в вещи, ей не принадлежащей по праву, но доставшейся Аграфене Степановне по наследству. Отдайте мне его добровольно, и вопрос будет закрыт раз и навсегда. Смею напомнить, что промедление обойдётся значительно дороже».

Анастасия почувствовала, как внутри всё сжалось и заледенело, так холодела её брошь на лацкане пиджака в моменты, когда её муж тревожился за неё.

— Что за вещь? — спросила она, стараясь ничем не выдать свой страх перед клиенткой.

— Не знаю, — Варвара беспомощно развела руками. — Бабушка умерла полгода назад, дом она завещала мне. Там старая мебель, посуда, один хлам. Я понятия не имею, что из этого может быть таким ценным, чтобы из-за этого писали подобные письма с угрозами. И не пришли, и не позвонили, а именно вот так подбросили под дверь.

— Почему вы решили обратиться именно к нам? — уточнила Забава, делая пометки в блокноте.

— Моя соседка с пятого этажа посоветовала, — Варвара слабо улыбнулась. — Сказала, вы профессионалы. С