Замужем за Горынычем - Мариэль Сальвия

Замужем за Горынычем

Дело №1: о муже-призраке

Дело №1: о муже-призраке

Понедельник в агентстве «Последний шанс» начался с того, что взорвалась кофеварка. Не в переносном смысле, а в самом прямом, с копотью по стенам и ошмётками гущи по всей комнате.

— Забава, — Анастасия Горынская сидела за столом и не поднимала головы от документов, — это уже третья за месяц.

— Кар-вёртая, — поправил ворон по кличке Кодекс с верхней полки, где он обычно восседал между Гражданским уложением Нави и справочником «Права нежити в сфере ЖКХ».

— Она сама взорвалась! — Забава отряхивала руки от гари, и на её лице читался неприкрытый детский восторг. — Я хотела сварить кофе покрепче. Добавила щепотку заклинания бодрости. Не получилось, но ведь если в другой раз…

— Щепотку⁈ — Анастасия всё-таки подняла голову от бумаг и посмотрела прямо на Забаву. Может, смышлёную девочку и не зря попросили покинуть Городской Ведьмин Круг.

— Может, две. Может, три с половиной. Анастасия Олеговна, я не считала, я торопилась!

«Пять лет назад я представляла себе адвокатскую контору немного иначе, — подумала Анастасия, глядя, как помощница пытается отскрести кофейную гущу шваброй, зачарованной специально для таких случаев. — Просторный рабочий кабинет, кожаные кресла, дорогой паркет. Конечно же, никакой взорвавшейся техники и коричневого жмыха на стенах. А получила ведьму-недоучку, говорящую птицу с моральным превосходством и мужа, состоящего из трёх голов и одного огромного нежелания разводиться».

За окном уже который день моросил мелкий осенний дождь. Лето кончилось, и погода от всего сердца обещала, что хорошего настроения тоже больше не привезут.

Горынская поправила очки и вернулась к бумагам.

Серебряный трёхглавый змей, свернувшийся кольцом броши на лацкане пиджака, на мгновение стал прохладным. Анастасия хорошо знала эту привычку украшения. Так брошь реагировала, когда Горынский думал о жене слишком настойчиво. Анастасия, не глядя, постучала потрёхголовому змею пальцем, будто отчитывая непослушного питомца.

«Не сейчас, Горан. У меня понедельник, и он уже пытается меня доконать без твоей помощи».

Тревожно звякнул колокольчик над дверью. И в приёмную вошла женщина лет пятидесяти с лицом человека, который забыл, что такое нормальный сон, примерно тогда же, когда мода на нормальный сон вышла из моды.

— Мне нужен адвокат, — сказала она сразу, ещё не сняв мокрый плащ. — Мне сказали, вы берётесь за невозможно сложные дела.

— Это наш профиль, — Анастасия указала на кресло для посетителей. — Присаживайтесь. Забава, чаю нашей гостье. Только без бодрящих добавок, будь добра.

— Обижаете, — буркнула молодая ведьмочка, но пошла ставить чайник вручную, в её понимании как в каменном веке, откуда, в её же понимании, была родом тридцатишестилетняя начальница.

Анастасия проводила взглядом помощницу и мельком взглянула на часы. Половина десятого, а она уже успела разрулить взрыв бытовой техники, выпить половину утреннего кофе и мысленно отчитать мужа за то, что он ещё даже не появлялся.

«Продуктивное утро. Правда, продуктивное оно по меркам моей жизни, а не по меркам нормальных людей. Нормальные люди, наверное, просто пьют кофе и не разговаривают с брошками».

Рабочий кабинет Горынской в агентстве «Последний шанс» выглядел как компромисс между строгой юридической конторой и филиалом кунсткамеры. Здесь находились массивный стол из дуба с резьбой и позолотой, стеллажи со стеклянными фасадами и подсветкой, на которых хранились книги по магическому праву. И всё это соседствовало с подвесной полкой амулетов, конфискованных у особо изобретательных клиентов. А на подоконнике в трёхлитровой банке дремал маленький домовой, взятый на попечение до окончания бракоразводного процесса его прежних хозяев.

Новая клиентка представилась Валентиной Ивановной, и минуты полторы женщина просто дышала, прежде чем заговорить. Анастасия ждала терпеливо, в своей работе она давно усвоила, что клиенты агентства редко приходят с простыми историями, и ещё реже способны рассказать их с первой попытки.

— Мой муж умер, — начала Валентина Ивановна.

— Соболезную.

— Не надо соболезновать, — женщина махнула рукой так резко, что чуть не смахнула со стола вазочку с печеньем, которую Кодекс тут же обиженно подвинул подальше клювом. — Соболезновать надо было три года назад, когда он умер. Мы с ним, к слову, к тому моменту уже год как были в разводе. Тихо, без скандалов, я честно думала, что эта глава закрыта. Ему оставалось только выписаться и всё. Здравствуй, новая жизнь. А он взял да умер и прописался у меня на постоянной основе, никого не спросив. Так что сейчас у меня другая проблема. Он не съехал.

Анастасия отложила ручку.

— В каком смысле не съехал?

— В прямом! — Валентина Ивановна всплеснула руками. — Живёт в моей квартире! Как призрак! Переставляет мебель по ночам. Пугает моих кавалеров так, что они потом обходят наш подъезд по соседней улице. Смотрит телевизор круглыми сутками и не платит за электричество ни копейки. А главное, пьёт чай из моей любимой чашки! Ему, покойнику, чай не нужен вообще, а чашку таскает? И вот как это понимать?

Забава за спиной клиентки вскинула руку, как отличница, которой не терпится ответить у доски.

— У нас будет дело о призраке⁈ А он страшный? Я ещё ни разу не видела призраков. Но много читала о них! А с ним можно поговорить? А он умеет вселяться в кофеварку? А то вдруг у нас тут тоже призрак?

— Забава.

— Молчу.

— Надеюсь. — Анастасия повернулась обратно к клиентке, доставая чистый бланк. — Как звали вашего покойного мужа?

— Сергей. Сергей Матвеевич Быков. При жизни обаятельный лентяй, но с работой, а после смерти обаятельный лентяй с гибким графиком. Всё время дома.

— А доказательства у вас есть? — уточнила Анастасия, зная по опыту, что клиенты в подобном состоянии способны спутать реального призрака с обычным сквозняком или собственным нежеланием отпускать прошлое.

— Доказательства⁈ — Валентина Ивановна полезла в сумку и вытащила телефон. — Да у меня видео есть! Вот, смотрите, — на экране призрачный Сергей Матвеевич невозмутимо переключал каналы пультом, который висел в воздухе сам по себе. — А вот тут он двигает кресло, потому что ему, видите ли, свет от окна мешает смотреть телевизор. Покойнику! Свет! Мешает!

— Убедительно, — согласилась Анастасия, делая пометку в блокноте. — А кавалеры, о которых вы упомянули?

— Трое, — Валентина Ивановна печально загнула три пальца.