«Ладно, Сергей Матвеевич, — подумала Анастасия, выруливая на проспект. — Посмотрим, кто из нас упрямее. Вы со своей пропиской и рыбалкой или я со своим вот уже трёхлетним контрактом. Хотя, стоит признаться, ставки явно не в мою пользу. У вас хотя бы есть шанс на развод с этим миром. А у меня три головы, одна общая тройная подпись и полное отсутствие желания у моего мужа отпускать хоть что-то из того, что он однажды решил считать своим».

* * *

Магический суд по делам нежити, нечисти и прочим существам вне квалификации располагался в здании, которое снаружи выглядело как обычная районная администрация, а внутри, как нечто среднее между древним капищем и залом ожидания на вокзале, где вот-вот объявят задержку поезда в иной мир.

Анастасия пришла за пятнадцать минут до начала, как приходила всегда. Это была привычка, оставшаяся у неё со студенческих лет, когда опоздание, казалось, хуже проигранного дела.

— Волнуетесь, Анастасия Олеговна? — Забава плюхнулась рядом на скамью, прижимая к груди папку с документами так, будто внутри лежала не подшивка бумаг, а нечто хрупкое и живое.

— Нет.

— А зачем тогда три раза перечитывали?

— Потому что хочу процитировать всё точно, — Анастасия не отрывала взгляда от входной двери. — Разница между «утратил право» и «может утратить право» решает исход половины моих дел.

— Вы никогда не нервничаете, — с восхищением протянула Забава. — Кодекс говорит, вы даже со Змеем не нервничали, когда выходили за него.

— Кодекс много чего говорит, — сухо ответила Анастасия. — Часть из этого правда.

«А большую часть ворон выяснил, докладывая моему мужу каждый вечер обо мне, — добавила Горынская мысленно, — но об этом мы с тобой, Забава, поговорим как-нибудь потом. Не в зале магического суда».

Забава протянула начальнице термос.

— На всякий случай. Он без бодрящих добавок, честное слово, — ведьмочка даже руку к груди приложила для убедительности. — Просто обычный чай. Ромашковый.

— Заботишься обо мне?

— Забочусь о деле, — с достоинством уточнила помощница. — Вы выигрываете, когда спокойны. Нервной вы один раз что-то там напутали и полдня переживали. Мне проще напоить вас чаем, чем слушать ваше самобичевание.

Анастасия фыркнула, у неё получилась почти улыбка, какую адвокат по невозможным делам вообще себе позволяла перед заседаниями. А затем Горынская отпила прямо из термоса.

«Действительно, ромашковый чай».

Забава временами демонстрировала неожиданные проблески здравого смысла между взрывами кофеварок.

Зал заполнялся. Пара клерков из ведомства регистрации смерти шушукались в углу. Судебный пристав, он же плечистый леший в форменном кафтане, проверял печати на дверных косяках. Валентина Ивановна скромно сидела на скамейке истца.

Богиня Судьбы вошла без объявлений, просто оказалась на своём месте, будто была там всегда, а зал только сейчас об этом узнал. Лицо Макоши выражало давящую застарелую усталость, которая появляется только у существ, повидавших действительно всё. Рождения, смерти, разводы, суды по разделу имущества между упырями и один особенно неприятный процесс о клевете со стороны банного духа.

— Дело о призраке-квартиранте, — чеканно произнесла Богиня Судьбы, хотя в её мощном голосе уже сквозила тягучая зевота. — Стороны на месте?

— Истец здесь, ваша светлость, — Анастасия поднялась, слегка склонив голову. — Ответчик не явился.

Прошла минута. Прошла вторая. За ними потянулась третья.

Валентина Ивановна на скамье для истцов начала подрагивать коленом. Это был верный признак того, что клиентка вот-вот озвучит вслух что-то не вполне уважительное о покойном муже.

Но по окончанию пятой минуты, дверь в зал распахнулась с драматичным скрипом. И Анастасия, была абсолютно уверена, что произошло это ровно за три секунды до того, как Макошь успела бы произнести слово «неявка».

Сергей Матвеевич Быков заявился в зал суда растрёпанный и полупрозрачный, гораздо сильнее обычного, словно бежал через стены на пределе своих призрачных возможностей.

— Прошу прощения за опоздание, ваша светлость! — выпалил он, оправляя свитер, который на нём выглядел так, будто его надели в темноте и второпях. — Пришлось просачиваться сквозь этажи. А это, я вам скажу, то ещё удовольствие, когда торопишься. Ощущение такое противное! Будто я протискиваюсь сквозь чужую квартиру в одних трусах.

— Будьте любезны, избавьте нас от подробностей, — Макошь моргнула так, что где-то под высоким потолком суда дрогнули звёзды. — Займите уже место ответчика.

Сергей Матвеевич плюхнулся, вернее, повис в воздухе, словно бы уселся на невидимую скамейку. И тут же с видом фокусника, готового явить публике главный номер, извлёк из воздуха пожелтевший лист бумаги.

— У меня есть документ! — торжественно объявил он. — Заявление формы три-семь-два-бис о сохранении регистрации по месту жительства после смерти собственника.

У Анастасии чуть дёрнулся уголок губ. Не от испуга, а от особого профессионального азарта, который появляется у адвокатов каждый раз, когда противник подписывал себе поражение и сам об этом даже не подозревал

— Занятно, — произнесла Горынская вслух. — Где вы нашли такую форму?

— На форуме! — гордо сообщил Сергей Матвеевич. — «Загробная жизнь и её нюансы», раздел «Юридические вопросы посмертного проживания». Очень полезное сообщество, между прочим, там подсказывают и про коммунальные лазейки, и про то, как правильно пугать…

— У призраков есть форум? — не выдержала Забава с задней скамьи.

— А чего нам ещё делать, — резонно заметил Сергей Матвеевич, — мы же мёртвые. У нас куча свободного времени и совершенно никаких дедлайнов.

Горькая усмешка сорвалась с губ Макоши вместе со вздохом, и богиня протянула руку к Быкову. Лист бумаги послушно взлетел со стороны ответчика и опустился прямо в ладонь судьи.

— Формально документ существует, — Макошь пробежала заполненный бланк взглядом. — Подпись собственницы жилплощади присутствует.

— Присутствует, — с готовностью подтвердил Сергей Матвеевич.

Анастасия уже поднималась с места.

— Ваша светлость, прошу приобщить к делу образец подлинной подписи собственницы, — Горынская положила на стол копию договора найма, заранее заготовленную именно для такого поворота. — Для сличения.

Пауза, которая последовала, была именно того качества, которое юристы называют «золотым молчанием», той секундой тишины перед тем, как дело переворачивается с ног на голову.

Макошь сравнила два документа. Потом ещё раз.

— Подписи не совпадают, — сказала богиня без всякого драматизма, просто констатируя факт, как погоду. — Ни по нажиму, ни по завитку последней буквы.

Сергей Матвеевич стремительно порозовел. Для призрака это означало смену прозрачно-серого оттенка на нечто похожее на бледно-розовый.

— Я думал,