взяла на себя полную ответственность за эту ошибку и возместила тебе расходы на прием у нее.

– Она разболтала все Новой милости?

В темных глазах Второго мэра промелькнуло нечто холодное и пугающее.

– Да. Я с ней уже побеседовала, и она любезно объяснила мне ситуацию.

Карис обалдело посмотрела на Бусина. Разговор принял неожиданный оборот; она-то приготовилась даже крохи помощи выдирать зубами и когтями.

– То есть ты уже знаешь, что я сделала?

– Могу не без оснований это предполагать, но лучше бы ты с самого начала мне рассказала. – Второй мэр вздохнула. – Этот вареслиец опасен?

Карис чувствовала подвох в ее прямолинейном вопросе, но слишком вымоталась, чтобы соблюдать осторожность. Ее стойкость дала трещину.

– Я не знаю, – прошептала она.

Тень у ее ног подобралась, но неуловимого глазом сдвига никто не заметил. Маришка фыркнула, то ли раздраженно, то ли сочувственно.

– По словам Балуши, ты должна быть мертва. Кстати, именно этим она оправдывалась за то, что выдала тебя. Однако вот она ты. И почти живая.

– Что нужно от него Новой милости?

– Этого, к сожалению, мне выяснить не удалось. Ситуация странная. Согласно моим источникам, приказы исходят непосредственно от Верховных Новой милости, а младшие святые почти ни во что не посвящены – они даже не знают имени объекта, но его устранение внезапно сделалось для них наивысшим приоритетом. Верховные, похоже, видят в нем угрозу своему существованию.

Карис задавила безумное желание рассмеяться.

– Сегодня утром они взорвали вареслийское посольство, – сообщила она.

Повисла пауза. Маришка обменялась взглядом с Бусином.

– Я так понимаю, ты при этом присутствовала? – проговорила наконец Второй мэр.

Карис разглядывала тыльную сторону собственных ладоней. От пыли они сделались призрачно-бледными.

– Судя по всему, за зданием наблюдали. Взрыв прогремел через несколько минут после моего прибытия. Думаю, они хотели не допустить моей беседы с дипломатами. Погибли по меньшей мере три человека, включая бросившего бомбу святого Новой милости. Он был совсем молодой, прошли бы годы, прежде чем его хозяин призвал бы своего вассала. Даже не знаю, куда подевалось его тело, все это было… – Она осеклась, силясь взять себя в руки. И все равно следующие слова прозвучали натянуто: – Так они пришли сюда спрашивать обо мне?

Второй мэр едва заметно кивнула. Карис запустила в волосы пятерню.

– Простите за кроликов, – хрипло выдавила она. Глупо, коряво и неуместно, но сказала она это серьезно. Маришка коротко, жестко хохотнула и поманила Бусина ближе.

– Что возвращает нас к моим извинениям, – произнесла Второй мэр. – Как уже было сказано, стоимость услуг правилы я тебе возместила. Но о том, чтобы тебе оставаться в Сайкамите, не может быть и речи. Сегодня днем ты уезжаешь в Мирессу.

– Я… – Из Карис словно дух вышибли.

– Иногда приходится самой принимать решения в интересах моих людей – независимо от того, одобряют они это или нет. – Маришка взяла у Бусина конверт. – За гаванью и дорогами Новая милость обязательно установит слежку, но я могу незаметно посадить тебя на Шелкессу.

Карис замутило.

– Только не Миресса.

– Тебе незачем оставаться в городе, – нетерпеливо перебила Маришка. – Выжди неделю-другую, потом садись на поезд до Копаты или Верлоры. Переберись куда-нибудь в отдаленные, более консервативные края, где не жалуют Новую милость. Затаись, найди новую работу…

– И когда там узнают, что я глашатай смерти, меня так же жаловать перестанут, – возразила Карис. – Я не могу вернуться в Мирессу. Сайкамит – единственное место, где есть для меня работа.

– Работа сейчас – последняя из твоих забот. Тебе нужно исчезнуть, и исчезнуть быстро.

«Но у меня нет времени все начинать сначала». В груди сделалось горячо и тесно до боли. У Карис почти десять лет ушло на то, чтобы обжиться в Сайкамите, и ей очень повезет, если Сабастер не отзовет ее договор до истечения трехлетнего срока. Она чувствовала, как время уходит у нее из-под ног, словно она сползает в океан жидкой глины, а единственный ненадежный спасательный трос все дальше и дальше.

Видимо, ей не удалось полностью скрыть отчаяние, потому что взгляд Маришки смягчился.

– Я понимаю, Карис, правда понимаю, – сказала Второй мэр. – Мы с Бусином сделаем для тебя все, что в наших силах.

«Этого недостаточно. И никогда не будет достаточно».

– Карис, – шепнул Ферайн.

Она покачала головой.

– Твое нежелание возвращаться понятно, – продолжала Маришка. – Видит Единая, я тебя не виню. Но не затягивай с этим.

Она протянула гостье конверт, и в глазах Второго мэра блеснула жалость. Карис горько скривила губы. «Не смотри на меня так».

– Вареслия, – выдавила она. Брови у Маришки сошлись на переносице. – Я поеду в Мирессу. – Карис заставила себя поднять руку и взять конверт. – Но оттуда перейду границу с Вареслией. Направлюсь на восток, доберусь до Элудии. Там Новой милости будет не так легко меня отследить, а если кто и сумеет разобраться в путанице бхатумских формул, которую я наворотила, то это вареслийцы.

Бусин хрюкнул:

– Если ты думаешь, что тебе в Копате не обрадуются…

– Знаю. Но особого выбора у меня нет.

Это уже меньше походило на капитуляцию.

Маришка снова тяжко вздохнула, потерла лоб, а затем пренебрежительно повела плечами.

– Через пограничный пункт тебе туда не попасть, – сказала она.

– Нет, попасть.

– Значит, понадобится проводник.

– Я заплачу.

– Не с твоими сбережениями. – Второй мэр нахмурилась. – У меня есть некоторое влияние в Мирессе. Его хватит, чтобы попросить об одолжении, но недостаточно, чтобы гарантировать бесплатный переход. В лучшем случае получится снизить цену, но остальное ляжет на тебя. Ты уверена в своем выборе?

Карис кивнула.

Маришка поджала губы. Казалось, она хотела сказать что-то еще: возможно, задать вопрос или предостеречь Карис, убедить ее, что все это глупый и бесполезный риск. Или рассердилась? Усталая и измученная, Карис не отпрянула от взгляда пожилой женщины, только сползла по дивану ниже.

– Может, и не выйдет ничего, – сказала она, – но попытаться я обязана.

Второй мэр еще несколько секунд молчала. Дальнейшая ее речь прозвучала резко и безлично:

– Ладно, сделаю все, что смогу. Ступай умойся, ванная в конце коридора. Выходишь через десять минут.

Карис едва успела смыть кровь с волос и более-менее отряхнуть пыль с одежды, а Бусин уже тащил ее прочь из дома. Кроличий трупик из сада убрали, но кровь на траве все еще темнела. На улице было тихо. Карис оглянулась на дверь, высматривая Маришку в надежде попрощаться, но Второй мэр не показывалась. Бусин закинул свою подопечную в поджидавшую у забора виляйку, забрался следом, назвал адрес где-то в районе гавани, и повозка рванула вперед.

Карис рухнула на сиденье. Все происходило так быстро, что трудно было уследить. Возможно, она еще не отошла от взрыва в посольстве, но голова была мутной,