сигары светился оранжевым. Он вынул ее изо рта и загасил об стену.

– Ступай мимо, – отчетливо донесся его низкий голос.

– Я просто спрашиваю, здесь ли эта предательница. Лорин сказал, они видели, как она шла сюда.

– А я сказал: «Ступай мимо». – Сав отбросил сигару в темноту. – Про Толаза слыхал? Думаешь, Маришка не сделает с тобой то же самое, когда узнает, что ты пристаешь к ее людям?

Незнакомец рассмеялся.

– Я не боюсь старухи.

– Толаз тоже так говорил, пока яйца были при нем. Последний раз говорю: ступай мимо.

Карис убралась обратно за перегородку, ее пальцы крепко сжимали рукоятку ножа. Через несколько каморок от нее кто-то из детей заскулил. На него шикнули. Во рту стоял кислый привкус. Ошибкой было здесь останавливаться. Надо встать и уходить немедленно, пока еще кто-нибудь не…

Человек снаружи снова рассмеялся, фальшиво и натянуто.

– Ладно-ладно. Я просто хотел поговорить с этой сучкой. Незачем так переживать.

Сав промолчал. Карис затаила дыхание, напрягая слух. Невнятное ворчание, скрип дерева. Ферайн медленно потек по полу, протянувшись через общую комнату, чтобы посмотреть, что там за дверью. Потом снова вернулся к Карис.

– Уходят, – шепотом доложил он. – По-моему, их двое.

Она коротко кивнула и жестом попросила его замереть. Через несколько секунд Сав вздохнул.

Карис поднялась на ноги и крадучись направилась к двери, держась так, чтобы ее не было видно с улицы. Вдалеке над чешуйчатой стеной висела прибывающая луна. Сав услышал ее шаги и оглянулся через плечо.

– На твоем месте я бы остался, – сказал он, понизив голос.

– Как думаешь, они вернутся?

– Этот? Нет. Он просто трепло. Беспокоиться не о чем.

– Не хочу создавать проблемы.

Сав презрительно фыркнул.

– Все в Скрипунах знают, кто здесь главный. Проблем не будет, а если и будут, мне за то и платят, чтобы я с ними разбирался. Иди в дом, Эска.

Она уступила, испытывая противоречивые чувства, и вернулась в свою каморку. Теперь ночлежка больше напоминала ловушку, а не прибежище: дверь одна, окна высоко и слишком малы, не пролезть. И сразу было понятно, что ее присутствие здесь привлечет внимание. Какая глупость с ее стороны. Карис снова села лицом к жаровне.

– И часто так бывает? – негромко спросил Ферайн.

Карис сцепила руки на коленях и положила на них подбородок.

– Нечасто.

Он, похоже, не знал, как реагировать на ее ответ, и она натянуто улыбнулась.

– Глашатаи смерти – эфиритская дверь в этот мир, – пояснила она. – Мы впустили их. Все это знают.

– Я думал, что мерсийцы иначе к этому относятся.

– Кто-то – да. А для других… – Тоскливо скрипела на ветру дверь на ржавой петле. Кашлянул, прочищая горло Сав. – Для других то, что сделали глашатаи смерти, – из вещей, которые не прощают. Кощунство. Даже сейчас людям хочется верить, что Вестники вернутся и вознаградят их за то, что они сохраняют веру. Но не имея возможности получить награду, они компенсируют ее местью, причем в любом доступном им варианте.

Ферайн молчал. Карис запрокинула голову и затылком прислонилась к стене.

– Я раньше тоже так думала, – сказала она.

По лежавшей на полу тени пробежала дрожь.

– И что изменилось?

– Я стала глашатаем смерти.

Долгая пауза.

– В Вареслии то же самое, – сказал Ферайн. – Не то чтобы люди искренне верили, что Бхатума вернутся. Просто Резня ознаменовала конец истории. Теперь осталась только боль.

– Они злые?

– Злые. И злы, похоже, на все. Мы народ, одержимый призраком былого величия. Вечно гонимся за тенью империи.

– И каково это – жить там? – Карис поерзала.

– В Вареслии?

– Да.

– Ну, не знаю. А где угодно жить каково?

Ответ ей показался уклончивым.

– Тебе там не нравится?

Ферайн на мгновение задумался.

– Да, многое, – сказал он. – Я вырос в старой столице, Элудии, и она до сих пор мой дом. Но иногда мне кажется, что этот город с его историей заглушит во мне все это. Слышала о Поющем Полумесяце?

Карис, конечно, слышала, но в ответ пожала плечами.

– Его создал Амбавар, Владыка Ночи. По легенде, он влюбился в смертную девушку и похитил ее, унеся по венам Единой. Когда красавица пожаловалась, что соскучилась по родным, он проделал в ткани мироздания дыру в форме полумесяца, чтобы она могла увидеть своих родителей. – Он усмехнулся. – Прекрасный памятник, если забыть историю его появления. Вот примерно каково это – жить в Вареслии.

Карис читала об Обмене Амбавара в пространном трактате о связи Вареслии с Бхатума – хотя в нем автор предположил, что девушка обманом заставила Бхатума оплодотворить ее и, как следствие, Амбавар чувствовал себя обязанным заботиться о ней и своем будущем потомстве. Версия Ферайна оказалась куда менее снисходительной к Вестнику. Тень вытянулась по краю перегородки, оглядывая ночлежку.

– Тебе нужно хоть немного поспать, – сказал Ферайн. – Я разбужу тебя, если что.

– А ты не устал?

– Совершенно. Не уверен, что для меня сейчас сон вообще возможен.

Карис поколебалась, затем улеглась на коврик, подложив локоть под голову. Она чувствовала каждую трещину, каждую выбоину на полу. Почему-то она сомневалась, что вообще сумеет заснуть.

– Ферайн?

– Да?

Может, это ошибка, может, она поступает глупо?

– Завтра я пойду в посольство. Расскажу им обо всем.

Он ответил не сразу. Бился и плясал в жаровне огонь.

– Спасибо, – услышала она.

Глава 10

Вареслийское посольство располагалось в Юкреоне, закрытом квартале богатейшей части Старого города, достаточно удаленной от гавани, чтобы сюда не долетали запахи тухлой рыбы, но не настолько, чтобы добраться до нее в случае беспорядков. Большая часть невеликой вареслийской диаспоры обитала за стенами на прилегающей к особняку территории. Положение их в городе было зыбко – сорокалетнее Соглашение о независисости мало что значило для мерсийцев, все еще не забывших гнет предшествовавших ему двадцати лет оккупации.

Карис скрючилась в скользившей по воздуху одноместной виляйке, жалея, что не выбрала транспорт с зеркальными стеклами.

«Плохая была идея», – подумала она.

Карис потратила на зачарованный транспорт часть денег, выделенных на непредвиденные расходы, чтобы не высвистывать гончака. Расписные повозки принадлежали одной из компаний Домов Соресы. Используя бхатумские формулы, повозки передвигались по городу, паря где-то в футе над землей. За желтоватыми стеклами тянулись тихие утренние улицы, мимо степенно проплывали другие виляйки.

– Я ценю твою помощь, – осторожно подал голос Ферайн.

Она побарабанила пальцами по подлокотнику.

– Только имей в виду, что расходы я включу в счет.

Здание посольства располагалось рядом с крупнейшим из сайкамитских банков, одним из трех, через улицу змеилась длинная очередь. Конец месяца, ничего необычного. Виляйка притормозила, давая людям время освободить дорогу. После очередной ночи, проведенной почти без сна, Карис тупила и