– Это какой-то приют? – спросил Ферайн.

В общей комнате держалась подозрительная тишина. Карис слышала, как Паучьи Лапки шепотом отчитывался перед своими товарищами. Она прикрыла рот руками, делая вид, что согревает их дыханием.

– Схрон. Место для людей, которым больше некуда идти, – тихо объяснила она. – Часто это дети.

– Почему «леди» глашатай смерти?

– Так меня называют.

– Но неспроста же?

Она подняла и опустила плечи, нарочито пожав плечами.

– Я, по их мнению, веду себя так, будто я лучше всех остальных.

– А-а.

Мальчик Паучьи Лапки снова высунулся из-за перегородки. Карис глянула на него недобро, но он всего лишь протянул ей грязную булочку. Вид у мальчика был робкий, а когда он встретился с ней глазами, сделался почти жалобным.

– Спасибо, – сказала Карис.

Он кивнул, застенчиво улыбнулся и шмыгнул прочь. Карис поднесла булочку поближе к жаровне, чтобы проверить на наличие плесени и долгоносиков. Хлеб на ощупь был тверд, как камень, и то был хороший знак. Мягкость обычно указывала на разложение.

– Прости, что не можешь пойти домой, – произнес Ферайн.

– Хм.

– Прости, что вообще оказалась в таком положении. Понимаю, это очень не… неудобно. Ну, когда я здесь.

Карис откусила от булочки. На вкус та напоминала пляжный песок. Тщательно прожевала и проглотила.

– Что тебя навело на такую мысль, вонючка?

– Просто благодарность, вот и все.

«И что мне твоя благодарность?» Она продолжала есть, хотя не чувствовала голода и хлеб царапал ей десны. Огонь в жаровне трещал и плевался искрами. Паучьи Лапки пришел опять, на этот раз с драным серым одеялом в руках. Он протянул его ей.

– Ты в меня что, втюрился? – спросила Карис.

Дети за перегородкой захихикали. Мальчишка насупился и покачал головой.

– Ты старая, – сказал он.

– Да ты прямо мастер комплимента. – Она забрала у него одеяло. – Уверен, что тебе самому не нужно?

– Язи сказала, что тебе можно его одолжить.

Язи. Наверняка кто-то из детей, что подслушивали их разговор. Карис вздохнула.

– И Язи тоже спасибо, – сказала она. – А теперь иди.

Паучьи Лапки повиновался. Карис накинула одеяло на плечи. Слишком короткое, чтобы как следует им укрыться, и слишком тонкое, чтобы согреться, но хоть что-то. Она подтянула колени к груди. «Маришка наверняка работает на износ». Второй мэр тратила много средств, чтобы обеспечить детям безопасную жизнь, но на комфортные условия все равно не хватало. Оно понятно: больше детей – больше проблем. Больше риска, больше голодных ртов. Бездонная яма отчаяния и нужды.

Тень подобралась ближе, края ее мерцали в изменчивом свете жаровни.

– У тебя есть друзья, кто мог бы тебя укрыть? Спрятать понадежнее?

– Нет.

– А родня? Двоюродные там, тро…

– Нет родни, – резко ответила она, и слова прозвучали слишком громко и резко. Дети за перегородкой затихли.

– Ладно, – сказал Ферайн. – Понял. Родни нет.

Карис отряхнула с колен хлебные крошки. Жар от огня стал удушливым; она отодвинулась от жаровни подальше. Вскоре дети вновь зашептались, быстро и скрытно. Она понизила голос.

– Ферайн, мы заключили сделку, – сказала она. – Не нужно меня благодарить и навязываться ко мне в друзья. Все, что от тебя требуется, это заплатить мне, когда я выполню свою часть сделки.

– Неизвестно, сколько это займет времени.

– И? – Она покачала головой.

– И я чувствую себя в ответе. – Тень говорила собранно, сдержанно. – Новая милость, похоже, добивается моей смерти, а теперь я еще и привлек их внимание к тебе.

– Думаю, это Балуша привлекла ко мне их внимание.

– Да, скорее всего. Но суть от этого не меняется.

Карис нахмурилась и сунула ладони под мышки.

– Подозреваю, она сдала бы меня даже без всякой награды. Халтурщица второсортная. Хотела бы я знать, что она им наплела.

– Я уверен, ей хорошо заплатили.

Глашатай помолчала. Наступила ночь, и в приюте становилось все темнее.

– Думаешь, Новая милость охотится именно за тобой? – спросила она.

– Похоже на то.

– А почему, знаешь?

– Нет.

Она тихо фыркнула.

– Не знаю, – не унимался Ферайн. – Но уж больно вовремя они начали поиски – явно никто не должен был выжить после нападения на посольство.

– Полагаешь, за тем, что произошло в Святилище, тоже стоят они?

– Да.

– И ты на голубом глазу уверяешь меня, что понятия не имеешь, почему Новая милость пыталась тебя там убить?

– Я правду говорю.

«Местами, может, и да».

– Пусть Балуша халтурщица, но в одном она права: эти монстры явно связаны с политикой. Новая милость не стала бы убивать посла без веской причины. Они же не дураки. Ты знаешь больше, чем рассказываешь.

– Что заставляет тебя так думать?

– Ко-онстру-укты, – подражая его акценту, протянула она.

Ферайн молчал. Губы Карис скривились в безрадостной улыбке.

– Ты узнал их, – продолжала она. – Ты знал, что это такое.

Он вздохнул.

– Ну?

– Я слышал о них, да, – неохотно заговорил он. – Я служу в вареслийском Министерстве иностранных дел. В прошлом году наша разведка проинформировала нас о новом оружии, которое попало в руки мерсийских глашатаев смерти, и, согласно их информации, это был результат какого-то неудачного эксперимента эфиритов.

– Конструктов создали эфириты?

– Так нам сказали. Эфириты их умертвили, но Новой милости удалось оживить несколько тварей, и она стала искать способы использовать их силу. Святые, похоже, способны заставить конструктов выслеживать и преследовать определенные цели, но только когда те изолированы. Если твари сталкиваются с посторонними людьми, то нападают и на них тоже.

«Как случилось с Маришкиными контрабандистами».

– Значит, ты все это время знал, что конструкты – оружие Новой милости.

– Да, догадывался, – кивнул Ферайн.

– А встретив меня в Святилище, ты не подумал, что я, глашатай смерти, могу оказаться частью этого заговора?

В его голосе появились кислые нотки.

– Я понятия не имел о твоем ремесле, когда впервые с тобой столкнулся. Но нет, я не думал, что ты в этом замешана.

С минуту Карис размышляла.

– Я ошибался? – небрежно поинтересовался Ферайн.

Она проигнорировала вопрос.

– Что пытались создать эфириты?

– Мы не знаем. Согласно разведданным, представленным Министерству, в то время Новая милость поставляла трупы кому-то из своих хозяев. – Тень на полу сгустилась. – Тела детей, в частности. Есть предположение, что конструкты созданы на основе их останков.

Карис плотнее закуталась в одеяло.

– Понятно.

– Все это, разумеется, конфиденциальные сведения. Методы, используемые Министерством для сбора информации…

Ферайн умолк, снаружи в ночлежку просочились громкие голоса. Дети затихли, а Карис выпрямилась, положив ладонь на выкидной нож в кармане.

– Эй, Сав! – выкрикнул мужской голос. – Эфиритская сучка у тебя?

Карис наклонилась чуть вбок, выглядывая из-за края перегородки. Малышня растворилась в каморках, в напряженной тишине она слышала их дыхание. В дверях снаружи молчаливым стражем высился Сав. Кончик его