Карис колебалась. Винола продолжала сидеть, сосредоточенная, но без тени тревоги.

– Можно? – Она протянула руку через стол.

Шрам от Рассекателя выглядел старым – от исходной раны остался лишь бледный след, зеркальная надпись, белая на фоне Карисовой кожи. Тонкими пальцами Винола обхватила запястье Карис и внимательно разглядывала отметины.

– Бхатумские формулы допуска, – сказала она. – Реликвия почти наверняка вареслийская, они всегда чрезвычайно сложные. Оно… задерживает время? Удерживает на месте отдельно взятый кусок прошедшего времени? В надписи природа ритуала изложена очень сжато, но творил его, похоже, могущественный Вестник.

– Человек, который дал мне это устройство, называл его Рассекателем времени, – решилась Карис, борясь с желанием вырвать руку из цепких пальцев Винолы. – Эта вещь генерирует капсулу недавнего прошлого. Он использовал ее, чтобы спрятаться от настоящего.

Винола кивнула, но ее взгляд так и оставался прикован к шраму. Не отводя глаз, она потянулась к ящику стола и нашарила зеркальце. Винола поднесла его к ладони Карис, чтобы в отражении легче было прочитать надпись. Ученая медленно шевелила губами, словно произносила формулу вслух. Кожа ее руки была прохладной и гладкой по сравнению с кожей Карис.

– Замечательно, – тихо произнесла она. – Если краткое описание функции этого устройства соответствует истине, то это, пожалуй, могущественнейший из когда-либо созданных приборов управления временем. Человек не способен выстраивать такие вещи с нуля. Это… никогда не видела ничего подобного. Оригинал известен? Нет, конечно, дело не в этом. – Она помотала головой. – Стало быть, вы привязали к своему телу этот… Рассекатель времени, говорите?.. Тогда как внутри него находился некто в активном временно́м кармане?

– Чтобы помочь ему добраться до помощи, – добавила Карис, пряча нетерпение в голосе. – Я прицепила его за Завесой внутри Кармана. Как только я подберу прави́лу нужного уровня…

– А вы можете как-то воздействовать на Завесу, чтобы рассечь эти узы силой?

– Прямо сейчас, здесь в кабинете?

Винола кивнула:

– Эту связь необходимо разорвать как можно скорее.

– Но если Карман схлопнется, то человек погибнет.

– А если узы разорвать не получится, вы погибнете оба, причем страшной смертью. Поверьте. Разорвите связь, пока он не пробудился.

Карис уставилась на Винолу.

– Он уже, – сказала она.

Глава 8

Проблема, как объяснила Винола, заключалась в том, что два человека в одном теле одновременно не могут существовать. В лучшем случае очень недолго.

Карис слушала объяснения ученой вполуха. Ферайн помалкивал, тень темной лужицей лежала под стулом.

Попытки выстроить связку «человек – человек» предпринимались с момента возникновения производных чар, за сотни лет до того, как дисциплина эта получила широкое распространение и официальное признание. В то время властью изменять реальность обладали почти исключительно Бхатума, которым эту власть даровала сама Единая. Учения, переданные Вестниками своим приверженцам, нередко включавшие в себя методы сотворения мелких чудес вроде тепла, света или звука, были весьма разрознены и плохо документированы, к тому же получатели знаний ревностно их оберегали. Тем не менее даже в те дни люди экспериментировали с имевшимся в их распоряжении грубым инструментарием.

Со всей очевидностью, ритуалы любого рода несли в себе значительный риск, но именно попытки связать людей друг с другом почему-то давали особенно гротескные результаты. Бхатума нередко питали склонность к жестокости и извращениям, но даже самые кровожадные из них избегали человеческих привязок – было в этом что-то такое, чего они почему-то чурались, нечто хоть и не очевидное, но зловещее. В то время как Вестники признали греховными лишь малую горстку истинных ритуалов: манипуляции разумом, удержание или уничтожение души и боготворение, – связка «человек – человек» стояла особняком, эдаким инородным табу.

Возможно, из-за неодобрения свыше сведений об этом ритуале сохранилось очень мало, только разрозненные фрагментарные записи и предупреждения. Похоже, кто-то вынудил большинство исследователей уничтожить созданные ими документы, словно в надежде стереть любые свидетельства ужасов, очевидцами которых им выпало быть.

Наверняка Винола знала одно: привязанный неуклонно делается сильнее и стремится завладеть телом хозяина. В зависимости от того, как выполнена привязка, это происходит почти сразу или в течение нескольких часов. Максимум – дней. В лучшем случае это кончалось просто смертью тела хозяина, куда привязанный затем вселялся и управлял им как гниющей марионеткой. В более неудачных случаях…

– Это называлось состязанием, – сказала Винола. – Привязанный встречал достаточно жесткое сопротивление со стороны хозяина и не мог захватить контроль полностью. Вместо этого тело буквально разрывало надвое, причем обе стороны пребывали в разуме, все чувствовали и прекрасно сознавали, что происходит.

– Восхитительно. – Карис растянула губы, надеясь, что оскал сойдет за улыбку.

– В других вариациях, особенно предполагавших физическое объединение нескольких человеческих тел, результаты оказывались еще более разнообразны и ужасны. Зачастую даже более взрывоопасны, хотя случаи сплющивания сами по себе, безусловно, становились запоминающимся дополнением к общему массиву данных…

– По крайней мере, у меня ситуация не такая, – вставила Карис.

– Да. – Виноле хватило такта изобразить смущение. – Хоть какое-то утешение. Извините.

Гостья потерла виски.

– Но если привязанный знает, что его может разорвать пополам или… не знаю… превратить в поводыря трупа, зачем вообще пытаться захватить власть над телом?

Ученая помедлила, затем пожала плечами:

– Полагаю, речь тут не о выборе. В теории привязанный испытывает боль и отчаянно стремится вернуться в нечто подобное собственному телу. В таких обстоятельствах сопротивление, вероятно, такое же, как если сунуть руку в огонь и пытаться сохранять выдержку, пока та горит.

«Чудесно», – съязвила мысленно Карис, потом сказала:

– Но прошло два дня. Никакого состязания не было, я не умерла. Это должно означать, что не было и никакой человеческой связки?

– Звучит… оптимистично. Но не наверняка.

– Почему?

– Потому что вы его слышите. Будь он действительно заключен в Карман по ту сторону Завесы, то, полагаю, и оставался бы бесчувственным и неспособным к общению… и не мог бы воспринимать внешний мир, не говоря уже о взаимодействии с ним. Но если он разговаривает, значит какая-то часть его сознания однозначно просачивается за установленные пределы. Возможно, Карман ослабляет или замедляет обычные эффекты человеческой привязки, но это не гарантирует…

– Моей безопасности?

– Слишком рано делать выводы, вот и все. – Винола кивнула. – Считаю ли я, что вы выполнили человеческую привязку? Нет, не в общепринятом смысле – артефакт, похоже, создал защитный экран, который отделяет вас от этого человека. Тем не менее каким-то образом он, похоже, с вами все-таки связан. Если этот человек способен проникать сквозь Завесу, пусть лишь частично, то в ходе привязки он, должно быть, присосался непосредственно к какой-то части вашего существа.

Карис вообразила у себя на спине огромную пиявку, черную и голодную, и заерзала на стуле. Волосы