Карис слезла с гончака, произнеся слова благодарности. Тварь мягко ткнула ее крупом и побрела в сторону Трухачей.

Слабый гул смерти давил на Завесу, отзываясь низкой вибрацией в глубине сознания Карис. На муниципальной территории под стеной было холодно, булыжники мостовой навсегда пропитались глубокой тенью скал. Возле самой стены на земле ладонями вверх лежали девять бледных, как рыбье брюхо, гигантских рук.

Воспользоваться загадочными бхатумскими подъемниками в такую рань никто не спешил, и посчастливилось прокатиться в одиночку.

Не считая ее попутчика.

– А тебе как последователю эфиритов никогда не приходило в голову, что одна из этих рук может запросто… – Тень показательно повернула собственную ладонь ребром. – В назидание остальным?

У Карис не выходила из головы мысль о пятнадцати тысячах кретов, поэтому она не ответила.

Чешуйчатая стена была сложена не из камня или металла, но необычайно твердых раковин почти без единого шва. На солнце стена делалась ослепительной; видимая за многие мили от берега, она заливала город отраженным от ее поверхности светом. Руки-подъемники имели схожий оттенок, но состояли из более мягкого материала, что-то среднее между свежезастывшей смолой и резиной – в подражание живой плоти. Карис ступила на одну из ладоней, и пальцы подъемника сомкнулись, охватывая ее. Затем медленно и плавно платформа начала подниматься.

Карис ездила на подъемнике бессчетное число раз, но, когда город под ногами начал удаляться, желудок у нее ухнул в пятки. За тесно столпившимися крышами нижних районов с туманной дымкой сливалось море такой насыщенной синевы, что оно казалось черным. Далеко в океане мерцали огни: ночные рыбаки выбирали сети, направляясь в гавань вместе с рассветом.

– Бывает, что люди падают? – Тень коснулась кончика гигантского пальца. Веселости у Ферайна поубавилось, сейчас голос его прозвучал глухо и мрачновато. Над темной ширью воды потихонечку гасли звезды.

– Бывает, – ответила Карис. – Спьяну. Но реже, чем ты думаешь.

– А спрыгивают, бывает?

Она чуть нахмурилась. По мере подъема великанской ладони шепот смерти стихал.

– Бывает.

Тень поежилась.

– Извини. Не знаю, почему спросил.

Карис не ответила. В его голосе ей послышалась едва заметная дрожь, словно тончайшая трещинка в оконном стекле.

К тому времени, как они достигли вершины стены, небо приобрело коралловый оттенок. Новый город, район, расположенный ближе к краю обрыва, полнился негромким щебетанием птиц. Спокойное место: деревьев больше, дома просторнее, улицы шире – хотя район считался отнюдь не самой богатой частью Сайкамита, до Старого рынка ему было далеко. Карис хорошо знала эту часть города. На здешних обитателей приходилась большая часть ее нетрудной и стабильной работы; в отличие от Нижнего, здесь редко возникала опасность, меньше бывало осложнений, а платили солидно. Задачи не отличались разнообразием: пообщаться с покойным для уточнения нестандартных условий завещания, передать последнее «прости» от скорбящих родственников, урегулировать наследственные споры. В отличие от населения старых, более бедных нижних районов, жители Верхнего испытывали меньше уколов совести, обращаясь к услугами Новой милости, но даже им порой требовалась помощь более сдержанных частных лиц. Карис за милую душу брала с них плату за эту привилегию.

Балушин дом, одноэтажное здание в конце тихой улочки, располагался минутах в десяти ходьбы от стены. Вид он имел неприветливый и обшарпанный: ставни в трещинах, краска с фасада облезла, водостоки забиты листьями. Одно из окон заколочено поверх выбитого стекла. Вдоль стен топорщились упрямые сорняки – желтые цветы и длинные пучки спорыша. Карис разглядывала представшую ее взору картину. Судя по состоянию дома, дела у его хозяйки шли так себе. Пока гостья осматривалась, в одной из комнат на первом этаже загорелся свет.

– Кажется, правила уже проснулась, – заметил Ферайн.

– Хм. – Карис пригладила волосы, заправив за уши выбившиеся пряди. – Ты помнишь условия нашего соглашения?

– «Твоя жизнь за пятнадцать тысяч кретов», в смысле – моя. – В его тоне сквозило веселье. – Не терпится получить?

– Просто проверяю, не возникло ли каких-нибудь осложнений.

– Это нормально. Я не обману тебя; ты получишь деньги.

Именно это ему и полагалось произнести, но Карис только пожала плечами. Она сверилась со старым поржавевшим хронометром и убрала его обратно в карман. Вроде рано, но ничего.

Входная дверь явно нуждалась в новом лаковом покрытии; вполне приличное дерево от небрежения посерело и стало тусклым. Карис ткнула пальцем в звонок и отступила на шаг. Она была как на иголках, и от попыток унять волнение нервничала еще больше. Если все пройдет хорошо, если все будет по плану… После долгого ожидания дверь наконец открылась.

Балуша оказалась высокой, крепкой, с резко очерченными смоляными бровями и черными с проседью волосами. Несмотря на столь ранний час, правила была безупречно накрашена, глаза подведены фиолетовым и зеленым. Она свысока разглядывала Карис.

– Вы Маришкин штатный глашатай смерти? – спросила она, не утруждая себя приветствием.

– Вообще-то, я сама по себе. – Карис протянула руку. – Балуша?

– Я же говорила, что прием в шесть. – Женщина отвернулась от двери. – Вы рано.

Стены выложенной серо-коричневой плиткой маленькой прихожей были выкрашены в зеленовато-голубой и завешаны уродливыми миниатюрами с изображением морских птиц и рыб. Сильно пахло разогретым маслом. Карис проследовала за Балушей направо, в смотровую, где было светлее и прохладнее, чем у входа. Всю дальнюю стену занимал большой застекленный шкаф; внутри Карис разглядела рабочие инструменты: запечатанные пузырьки, зачарованные металлы, скальпели, настойки, – все аккуратно разложено и подписано. Покрытая желтой клеенкой кушетка стояла справа, простой деревянный стол и стул – слева.

– Мне еще не приходилось править глашатаев смерти, – отрывисто и деловито сообщила Балуша. – Я плохо представляю, какие нарушения мог привнести в вашу личность хозяин. Я практикую более традиционные методы на основе ритуалов Бхатума. Даже если у меня не получится вам помочь, за прием я беру аванс в тридцать процентов, который не возвращается в случае…

– Маришка уже оплатила все расходы, – перебила ее Карис.

Балуша покачала головой.

– Извините, милочка, возможно, произошло недоразумение. Ваш наниматель внес только часть задатка.

Карис поняла, что женщина лжет; тембр голоса Балуши подскочил на октаву. «Не лучшее начало».

– Я в курсе, что вам полностью компенсировали все неудобства, и не намерена платить дважды. В случае недоразумения можете обратиться ко Второму мэру напрямую.

Балуша скисла.

– Садитесь на кушетку, – бросила она.

Карис села. Хозяйка кабинета подошла к столу и достала из ящика бланк. Она что-то нацарапала наверху, едва не проткнув ручкой бумагу.

– Возраст, наследственные заболевания? – спросила она, не поднимая глаз.

– Двадцать девять, наследственных никаких, насколько мне известно.

– Имеющиеся телесные модификации бхатумского или эфиритского происхождения или нанесенные конкретным эфиритом?

– Только постоянные, внесенные держателем контракта, активных нет.

– В чем эти модификации