Рано, слишком рано! Если он призовет ее сейчас, все усилия окажутся напрасны.

– Позволь мне служить тебе здесь, мой господин. Я отыщу всех твоих врагов и искореню их. Позволь мне… позволь мне завоевать право на твою милость.

От его тела исходил липкий жар. Карис дышала неглубоко и часто; она чувствовала, что ее сейчас вывернет. Она кожей ощущала, как эфирит перебирает в уме уравнения, непостижимые логические выкладки и нечестивые формулы. Пожалуйста, безмолвно умоляла она, пожалуйста, не сейчас.

– Будь осторожна, Карис Эска, – прошептал Сабастер. – Твоя награда ждет тебя.

Сказав это, он ушел. Бусины со стуком упали на пол.

Карис рухнула ничком, уткнувшись лицом в ладони. В голове бухала кровь. Сабастер пока не собирался заявлять на нее права; он не отозвал договор. От облегчения руки и ноги у нее сделались ватными. Она выиграла время. Трудно сказать сколько – то ли годы, то ли всего лишь месяцы. Но – время. Пока еще можно все исправить.

– Карис? – Голос Ферайна заставил ее резко выпрямиться. Казалось, он донесся откуда-то из-за ее правого плеча. Она опустила руки на колени. – С тобой все хорошо?

Она едва не расхохоталась.

– А что, я настолько хорошо выгляжу?

– Честно говоря, меня сильно смущает кровь.

Она уставилась на собственную тень. Ощущение холодного давления в груди, отголосок давешнего жестокого головокружения, никак не проходило. Ферайн сейчас ничем не угрожал, но пережитый страх помнился слишком ярко. Вареслиец опасен. Карис сжала кулак, чувствуя бороздки шрамов, оставленные Рассекателем времени. По крайней мере, Сабастер ничего не заметил. Она с трудом могла представить себе реакцию эфирита, обнаружившего привязанную к телу любимого вассала реликвию Бхатума.

– Со мной все в порядке, – сказала она. – Просто обычно я лучше подготовлена.

– К этому можно подготовиться? – Голос Ферайна сместился в сторону, влево. Он звучал чуть придушенно, сглаженный иностранный акцент перескакивал через гласные. – В смысле, кроме как заранее написать завещание? То, как оно говорило…

– Он, – автоматически поправила Карис. – Сабастер мужского пола. «Он», а не «оно».

– Они различаются?

– Эфириты? Да, конечно. И если для них это важно, то и для меня тоже. – Она поднялась на ноги, слегка пошатываясь. – Правильное обращение и почтительные формулировки не дают ему выпотрошить меня.

– А-а.

Боги, как она устала. Прямо не верилось, что за клятое Маришкино задание она взялась только вчера утром. Карис прошаркала к чулану и достала швабру с тряпкой.

– А Сабастер – твой… э-э… – Ферайн замялся, подбирая тактичные слова, – …господин?

– Да, держатель моего контракта. Большинство людей сказали бы «хозяин».

– Это он сделал из тебя глашатая смерти?

– Он.

Карис прошла к кухонной раковине и включила воду. Заскрипели и застонали под давлением старые трубы, кран начал плеваться. Она прикрыла глаза. Пока жива. Есть еще время. Но тогда, на какой-то миг…

– Почему ты заключила с ним договор? – спросил Ферайн.

– Это, – она завернула кран и сунула конец швабры в раковину, – очень личный вопрос, Ферайн Талиаде. И кстати, о вопросах. Мне вот интересно, каким образом ты здесь, прямо сейчас, разговариваешь со мной?

Она отжала лишнюю воду и шмякнула тряпку на половицы.

– Точно не знаю, – замялся он.

– Точно не знаешь, – повторила она.

– Это получилось не специально.

Карис заставила себя успокоиться. «Помни про деньги». Как бы ни хотелось ей высказать Ферайну, что именно она думает о его умственных способностях, но рисковать из-за этого пятнадцатью тысячами кретов она не собиралась. Карис повозила шваброй по красному месиву из крови и лепестков, размазав лужу еще больше. Треснувшие яшмовые бусины раскатились и собрались в щелях между половицами.

– Ладно, – сказала она. – Не важно… Мне завтра утром к правиле. Там поправят.

– В посольство уже ходила?

Тряпка потемнела от крови. Карис с силой вжала ее в пол.

– Нет. Они скорее прислушаются к одному из своих. Лучше тебе поговорить с ними напрямую.

Спорить Ферайн не стал. Карис выполоскала тряпку, отчего вода в раковине сделалась мутно-розовой, и вернула ее на пол. Она старалась не думать об этом, но вареслийского посла убили в мерсийских водах… Войны и из-за меньшего начинались. И Ферайна это явно касалось лично, это же убили его людей, погибли его товарищи. Может, даже друзья. Разумеется, он хочет справедливости.

– Когда вылечишься, я расскажу тебе, как добраться до здания посольства, – пообещала она. – Просто… не хочу я с такими вещами связываться. Новая милость знает меня, и им может не понравиться, если… ну, как независимому специалисту мне лучше особо не высовываться.

– Конечно, – согласился он быстро, – я не хочу, чтобы у тебя были неприятности.

В его тоне сквозило напряжение, но не было ни намека на обиду. Карис оттерла остатки крови и выдернула затычку из раковины. С утробным бульканьем вода утекла, в мусорной сеточке застучали случайно попавшие в нее бусины. Карис отжала швабру и убрала ее в чулан. Строго говоря, она не обязана оправдываться перед ним. Что она вообще знает об этом человеке? Там, в Святилище, он согласился бы на любые предложенные ею условия, сказал ровно то, что она хотела слышать. Оставшиеся бусины и лепестки она смела в совок. Что угодно, только бы ему выжить. Кряхтя, оттолкала стол на место, затем прошла по комнате, отдернула занавески и открыла окна. Солнце уже село, но небо снаружи еще светилось бледно-оранжевым. Карис облокотилась на подоконник, вдыхая воздух, который уже не пах Сабастером.

– У тебя приятный вид из окна, – заметил Ферайн.

На севере в вечернем свете мерцала кораллом, опалом и тусклой платиной чешуйчатая стена. Ветер доносил обрывки музыки. Тень пала на подоконник.

– Понимаешь, прежде я не бывал в Сайкамите, – пояснил он.

Старик на улице внизу поднял глаза и побледнел при виде залитой кровью Карис. Она показала ему неприличный жест.

– Не много потерял.

– Я думал, он считается новым сердцем Мерсии.

– Это не лучшим образом говорит о прочих частях страны. – Ветер пах рыбой и солью. Тень еще сильнее выползла за раму, отвлекая несовпадением с ее собственными движениями. Глядя на нее, Карис чувствовала себя так, будто выдула в одиночку полбутылки вина.

– А что Институт?

– А что он?

– У него неплохая репутация. Слышал, он на переднем крае в области изучения всего, что связано с эфиритами.

– Я там не учусь, не знаю. – Карис пожала плечами.

Если Ферайна и расстраивало ее упорное нежелание отвечать на его вопросы, он удачно это скрывал. Тень убралась с подоконника, и когда Ферайн снова заговорил, тон его оставался непринужденным.

– Вопрос, возможно, покажется тебе странным… Но после того как ты опустила Завесу, был ли я… у меня этот момент несколько смазан… но ты