Зачарованные зверьки служили Второму мэру живыми датчиками опасности; они были специально настроены на враждебные намерения и приходили в ярость, если хозяйке что-то угрожало. Карис поспешила по дорожке к дому, в глубине желудка поднималась тошнота. «На нее кто-то напал». Замок на входной двери рассыпался, словно его выбили тараном. Дерево вокруг дыры обуглилось.

– Карис, стой, – заволновался Ферайн. – Погоди, это не…

Она толчком распахнула дверь.

– Маришка! – крикнула она. – Бусин!

Тень придушенно застонала.

– Ты спятила?!

Сердце в груди колотилось как безумное. Пол устилали осколки керамики, вешалка лежала на боку. Явно тут была драка. Не обращая внимания на Ферайна, она двинулась на кухню. Второй мертвый кролик лежал у плиты, в падавшем из окна столбе света его мех казался ослепительно-белым. Поблизости умер человек, она это чувствовала, но открывать Завесу было слишком страшно. В животе затягивался тугой узел паники… тишина в доме угнетала, давила на ребра. Не отрывая взгляда от мертвого кролика, Карис попятилась обратно в прихожую.

– Маришка! – снова выкрикнула она. – Ответь!

– Глашатай смерти, уймись.

Женщина крутанулась на месте. В дальнем конце коридора в дверном проеме стоял Бусин. Торайгианин одарил ее бледной улыбкой. Правая сторона лица – сплошной синяк, бровь рассечена.

– Единая, Бусин! – От облегчения колени подогнулись, и она ухватилась за дверной косяк. – Ты меня до смерти решил напугать? Что стряслось? Где Маришка?

– Мы были немного заняты, вот и все. Сюда.

Второй мэр сидела в гостиной на обитой лоскутной тканью кушетке, бормоча эфиритские формулы над трепыхавшимся у нее на коленях кроликом. На первый взгляд, она не пострадала, хотя вид имела помятый и раздраженный – прическа набок, лицо свирепое. Носок туфли отбивал на полу четкий ритм.

– Еще минутку, и она в вашем распоряжении, – сказал Бусин. – Могу я предложить вам присесть? Похоже, вам это не помешает.

Карис полоснула его ледяным взглядом, но он просто указал ей на диван напротив Второго мэра.

– Кто бы говорил, – буркнула она.

– Пустяки, всего лишь царапина.

– Выглядишь так, будто на тебя шкаф уронили.

Бусин расплылся в улыбке:

– Возможно ли, о Эска, глашатай смерти, чтобы вы настолько переживали за меня? Почел бы за великую честь.

– Отвали.

– Как пожелаете, милейшая госпожа. – Он поклонился в пояс. – Принести вам выпить?

– Воды. Пожалуйста.

Бусин удалился, не переставая улыбаться. Карис плюхнулась на диван. В этой части дома ей прежде бывать не доводилось, со Вторым мэром они всегда беседовали на кухне. Гостиная, как и кухня, тоже была светлая и просторная: мятно-зеленые стены, подоконник и полки украшены собранием папоротников и суккулентов. Мебель потертая, но добротная. Удобная. Карис откинулась затылком на спинку дивана, чувствуя себя грязной и вымотанной. Ну хоть колотить перестало.

Маришка завершила ритуал, поставила кролика на пол, ласково подтолкнула зверька, и тот ускакал в сторону кухни.

– Троих потеряла, – вздохнула она. – Придется поговорить с моим человеком в Институте насчет того, чтобы прикупить новых, но это обойдется недешево. Да и любила я прежних.

– Вы тут в безопасности?

Маришка вскинула взгляд, разом оценив заляпанную кровью пыльную одежду Карис и ее всклокоченные волосы:

– Ну не настолько, как мне казалось. Но я вовсе не собираюсь ронять лицо по этому поводу.

Бусин вернулся и подал Карис стакан с водой. Она приняла его с благодарным кивком и удивилась, когда он ласково похлопал ее по плечу.

– Этот дом защищен, – сказал Бусин. – В Сайкамите нет более безопасного места.

– Ради всего действительно святого. – Маришка раздраженно махнула ему, чтобы тот не отсвечивал, и Бусин отступил к стене у камина. – Остальному городу это чести не делает.

Карис отпила из стакана. Вода смыла изо рта гипсовую пыль, и глашатай смерти поморщилась. Словно мел жевала. Она допила остальное в один присест и утерла губы тыльной стороной ладони.

– Что случилось? – спросила Карис.

– Трое святых, незапланированный визит. Я уговорила их уйти. – На вежливый кашель помощника Маришка закатила глаза. – Бусин тоже был очень убедителен.

– А если они вернутся?

– Ну, двое точно не вернутся – если только Новая милость не проведет правильным образом некромантский ритуал.

– В сайкамитской Пристани минимум десять глашатаев смерти, и могут послать еще.

– Тогда мы будем их ждать. Карис, меня не первый раз пытаются прикончить. Ладно, с этим разберутся, и в процессе разборки наши эфиритолюбивые друзья, возможно, научатся некоторым приличным манерам. Теперь скажи мне: с тобой-то, во имя непроизносимого имени Единой, что произошло?

Карис помедлила, затем сжала губы и опустила взгляд.

– Ты ранена? – спросил Бусин.

Она помотала головой. Понимала, что этого недостаточно, но о чем ей было говорить, если все завязано на Ферайна, все вопросы: почему Новая милость ее преследует, зачем ее вообще занесло в посольство, с чего ей потребовалась помощь. У Второго мэра ничего не делалось за так. Как только секрет Карис раскроется, придется платить за его сохранение.

Маришка позволила молчанию затянуться, потом откинулась на спинку дивана и скрестила руки, разглядывая Карис сквозь полуопущенные ресницы.

– Итак, маленькая тайна Карис Эски. – Она протянула слово «тайна», разбив его на слоги, получилось: «та-ай-на-а». – Ну, глянем, что мне известно? Мне известно, что Новая милость ищет вареслийца, возможно, участника некоего посольства, возможно, единственного из этого посольства уцелевшего и, возможно, обретающегося где-то в городе. Мне известно, что Карис Эска внезапно, вопреки своим принципам, готова отказаться от двадцати процентов гонорара в обмен на прием у частного правилы, несмотря на явно отменное здоровье.

Карис попыталась ее перебить, но Маришка вскинула ладонь и продолжила:

– Мне известно, что, вылетев пробкой из дома правилы, она направилась прямиком в Институт, где разыскала специалиста по высшей биоритуалистике. Мне известно, что вслед за этим означенный специалист занялся изучением, как ни странно, манипуляций со временем и человеческими привязками. – Маришка склонила голову набок. – Интересный, должно быть, у них состоялся разговор. А потом – и это самое загадочное – я слышала, что глашатай смерти Эска начала при всех разговаривать сама с собой.

Щеки у Карис покраснели от гнева.

– Ты приставила ко мне слежку?

– Слухами земля полнится, особенно если у тебя столько друзей, сколько у меня. – Маришка обхватила колени руками. – Карис, послушай. Я понимаю, что ты в беде, и отлично представляю почему. Новая милость не стала бы выносить мне дверь, не будь дело серьезным. Верно?

Карис вдавила ногти в ладони. Кивнула.

– В таком случае, – продолжала Маришка, – я хотела бы принести необходимые извинения.

Карис инстинктивно глянула на Бусина, но тот смотрел так же торжественно и серьезно, как и его хозяйка. Карис снова перевела взгляд на Маришку.

– Извинения за что? – спросила она.

– Ты просила меня о надежном правиле. Балуша… не справилась. Я