чувствовала себя разбитой. Наверняка Новая милость уже отыскала жука-следилку, и Карис была уверена, что ее ищут. Но в такой толпе, как здесь, возможно, получится затеряться.

Виляйка дождалась, пока дорога освободится, и подъехала к воротам посольства. За воротами виднелось двухэтажное здание из розово-желтого гранита с арочными окнами и серой двускатной крышей. Перед входом в здание бил фонтан, вода спадала со скульптурного изображения полумесяца плавными волнами, издавая негромкий музыкальный перезвон. Архитектурный комплекс обрамляли пышные зеленые газоны.

Карис вдохнула. «Так, теперь быстро и не привлекая внимания». Она закинула сумку на плечо, открыла дверцу виляйки и сошла на землю. Небо снаружи заволокло облаками, а с океана дул свежий прохладный ветерок.

У ворот стояла узкоплечая женщина. Ее взгляд мгновенно отметил мятую одежду и повисшие сосульками волосы посетительницы, но улыбка оставалась впечатляюще вежливой.

– Чем могу служить, кас? – спросила она.

– У меня конфиденциальная информация о свите вареслийского посла, – сухо произнесла Карис. – Подскажите, с кем я могу побеседовать? Внутри.

– Сюда, кас, – безупречным профессиональным тоном ответила женщина, словно Карис попросту спросила дорогу. – Прошу за мной.

Проходя между створок ворот, Карис почувствовала, как шевельнулась задетая посольскими формулами Завеса. Ее передернуло, но охранные заклинания утихли, и ткань мироздания успокоилась. «Значит, Рассекатель времени не вызвал у них тревогу». Возможно, это хороший знак. Вместе с женщиной они миновали изящной работы двери из бронзы и слоновой кости и прошли в здание.

– Комплекс очень хорошо защищен, – сказала провожатая, оборачиваясь, чтобы одарить Карис заговорщической улыбкой. – Здесь абсолютно безопасно.

Внутреннее убранство посольства не уступало изысканностью внешнему. Широкие коридоры были отделаны деревянными панелями с гладкими вставками серебра возле светильников. Стены украшали огромные застекленные композиции из сухих цветов, органичные и идеально подобранные. Крошечные шарики цветного стекла блестели на мертвых лепестках, словно капли росы.

– Спасибо, – поблагодарила Карис, обводя взглядом прихожую. – Я беспокоилась…

– Что кто-нибудь вас увидит?

Гостья кивнула.

На лице женщины отразилось понимание.

– Вы здесь гость, и весьма желанный. Я провожу вас к касину Петреску. С ним и поделитесь вашими сведениями.

Карис двинулась за женщиной, остро чувствуя собственную неуклюжесть. На первом этаже из-за стен доносились приглушенные голоса, и звуки шагов из помещений этажом выше. Все в посольство до странности контрастировало с жизнью в остальных частях города: здесь было спокойно, чисто и тихо. Карис подозревала, что мерсийские консульства и вполовину не так хорошо обставлены. Глазами она все время возвращалась к коллажам из цветов на стенах; что-то в их выверенной простоте привлекало ее внимание.

– Они вам нравятся, кас? – спросила провожатая.

Карис вздрогнула.

– А, я… да. Никогда не видела ничего подобного. Они прекрасны.

Вареслийка снова улыбнулась.

– Эта серия называется «И врозь и вместе». Дурацкое сочетание, но на самом деле тема довольно оптимистичная. – Она указала на работу на стене справа от себя. – Не уверена, знакомы ли вы с вареслийской флорографией, но все цветы имеют свое символическое значение. Слезы Сельвеи, например, означают угрызения совести.

– Вон те синенькие? – Произнесенные вслух, слова прозвучали глупо и как-то по-детски, отчего Карис поморщилась. Ее собеседница, казалось, не заметила этого.

– Да, те самые. Но – видите? – они идут в паре с луговыми маками, которые обычно ассоциируются со стремлением к примирению. А потом плетистые чайные розы. Осознание важности всего этого.

– То есть как бы желание повиниться?

Теперь вареслийка определенно выглядела довольной.

– Да, именно так. Признание вины, мольба о прощении, знак уважения. Или любви – все зависит от контекста. В целом, эта серия – размышление об отношениях Вареслии и Мерсии, своего рода послание. А вот и кабинет касина Петреска. – Она постучала в дверь, дождалась, когда хозяин откликнется, и посторонилась с легким вежливым поклоном. – Было приятно познакомиться с вами, кас. Оставляю вас в надежных руках советника.

Кабинет Петреска внешним видом мало отличался от коридора, такой же аккуратный и вылизанный. Сам мужчина сложением напоминал скорее кузнеца, нежели дипломата, его массивная фигура казалась неуместной за маленьким старинным столом. На загорелом лице Петреска выделялись усы с проседью, голову венчала грива густых черных волос, а одежда – темно-синий жилет и накрахмаленная рубашка – казалась немного тесной.

– Доброе утро, – произнес он рокочущим баритоном, поднимаясь, чтобы поприветствовать гостью. Двигался он плавно и уверенно. – Чему обязан удовольствием видеть вас? Полагаю, мы не знакомы, кас…

– Эска.

– Кас Эска. Присаживайтесь, пожалуйста. – Он указал на обитое тканью кресло у окна. – Расскажите, что я могу сделать для вас.

Карис не ожидала такого любезного приема. Она настороженно пересекла комнату.

– У меня есть конфиденциальная информация о вареслийском после.

– Информация? – густые брови Петреска сошлись на переносице. – И что же это за посол?

– Ее звали Марет Корбайн, – тихо подсказал Ферайн.

– Корбайн. – Карис опустилась в удобное кресло и скрестила руки на груди. – Несколько дней назад…

Из-за двери донесся разговор на повышенных тонах. Петреск раздраженно оглянулся и покачал головой.

– Похоже, утро выдалось напряженное, – сказал он. – Прошу прощения. Стало быть, посол Корбайн с Торайга, верно?

– Да. – Она глубоко вздохнула. – Да, все верно. Посол и ее свита путешествовали морем. Их корабль…

Где-то хлопнула дверь, Карис вздрогнула. Голоса снаружи сделались громче.

– Да что же там такое, в конце концов? – проворчал советник. – Извините, одну минутку, кас Эска. Я узнаю, в чем дело.

– Да-да, конечно, – отозвалась Карис.

Петреск уже двигался к двери, когда она ощутила беспокойство, какой-то тревожный зуд. Голоса приближались и звучали сердито. Она начала подниматься с кресла как раз в тот момент, когда вареслиец открыл дверь.

– Ложись! – крикнул Ферайн.

И тут мир взорвался.

Карис отбросило назад, в ее глазах потемнело. Воздух из комнаты утек. Жар, гул, давление – органы чувств не справлялись, и на короткое время она утратила ощущение собственного тела. Затем пришло смятение – не страх, не боль, а ужасное смятение.

«Что…»

Она ничего не видела, но давление стало ослабевать, и гул превратился в пронзительный звон. Проступил свет… запах пыли, вкус дыма на языке, обжигающе горячий воздух… и голос.

«Что случилось?»

– Карис? Карис, ты меня слышишь?

Она невнятно застонала. По груди будто сапогами топтались. Карис с трудом разлепила веки. Мир затянуло серо-коричневым туманом.

– С тобой все в порядке? – полуутвердительно-полувопросительно произнес Ферайн. Тень съежилась у ее плеча, бесформенная, клубящаяся, словно дымка над морем. – Карис, пожалуйста, скажи что-нибудь.

Язык царапал нёбо как наждаком.

– Что случилось?

– Бомба. Полздания разнесло.

Лицо было липким и мокрым. Кровь. Карис снова застонала и попыталась сесть. Нет, не кровь. Особой боли не ощущалось, только холодная, дурманящая тяжесть расползалась по телу. Карис закашлялась от пыли и спихнула с ног обломок доски. Сквозь марево она разглядела,