class="p1">Валерка подошел к специальной навощенной доске и принялся рисовать:

— Вот, смотрите. От веревочек мы пока не сможем никуда уйти. Было бы, конечно, неплохо что-то тянущееся изобрести, но, если кроить по косой, то ткань и так будет тянуться.

— Расход ткани увеличится, — заметила одна из старших мастериц, подошедшая полюбопытствовать на рождение нового шедевра.

— Это легко контролируется ценой, — отмахнулся парень.

— А почему такие короткие? — возмутилась другая женщина.

— Сейчас впереди лето, зачем жариться? На зиму выпустим другую модель, с утеплением. А на лето — самое то!

— Успеем ли к сезону?

— А это, девочки, уже от вас зависит, — отозвался парень и отложил стило. — Но я думаю, что успеем. Люди и так ждут от нас чего-то, уж попробовать-то точно пару штук, да возьмут.

— Надо успеть, — решила Настасья, и, пользуясь тем, что Матрёна отошла на другой край цеха, увлеченно рассматривая что-то у кружевниц, заговорщицки наклонилась к Валерке: — А чего-сь вы там баяли про трусы с дыркой?!

Валерка, покраснев, рассказал.

— Можно и вовсе одни веревочки сделать, перышки там прицепить сбоку.

— Вот уж затейник барин был! — ответила женщина негромко. — И когда только успел!

Валерка потупился. Он уже сто раз пожалел о том, что так неудачно пошутил, но решил идти до конца. Как бы тут случайно не перестараться. Сексуальной революции ему только для полного счастья не хватало.

— Пойду я, — тихо произнес он, и, подхватив книгу, поспешил ретироваться, пока еще чего не наговорил лишнего.

«Ну и охальник же ты»

— Сам жалею, — признался он Лерке. — Надеюсь, что кружевницы заняты, и это так и останется в проекте.

«Да, конечно, — хихикнула девка, — видел, как у неё глаза загорелись? Небось, себе первой такую ерунду справит, да на муже побежит испытывать!»

— Если на муже, то можно.

Лерка гнусно захихикала.

— Уж не нуждаешься ли ты в утешении? — раздалось вкрадчиво со спины, и Валерка подпрыгнул.

— Отец Владимир, — парень машинально перекрестился, — так и до греха сквернословия можно довести. Как вам не стыдно?

— Грешен, — легко согласился священник. — Но до меня дошли слухи, что желаешь ты, дочь моя, облегчить душу покаянием?!

— Еще как желаю, — согласился парень. — Правда, у нас для вас еще церковь не готова. Но об этом я тоже желаю поговорить с вами.

Священник посторонился, пропуская его в свою комнату, но Валерка заглянул, оглядел убранство холостяцкой берлоги и то, что даже присесть там было негде, и решительно заметил, что поговорить они могут и в кабинете.

«А то и вовсе в трапезной», — предложила Лерка.

Живот согласно заурчал.

— Или в трапезной.

— Исповедоваться за едой? — возмутился священник. — Да ты с ума сошла?!

— Мы вначале поговорим, а потом уже есть будем, — решил Валерка. — Вы же сами говорили, что не придерживаетесь модных взглядов на голодание. Особенно у детей?

— Ну, если так… — неуверенно согласился священник.

В трапезной было пусто, только стоял стол под вышитой скатертью, где в центре кто-то заботливый водрузил огромный букет полевых цветов.

— Присаживайтесь, — махнул рукой Валерка и положил рядом учебник. — Так, о чем я хотела поговорить…

— Вообще-то я хотел поговорить о том, где вы набрались таких знаний непотребных?

«Вот уж не думала, что Матрёна сразу жаловаться побежит», — заметила Лерка.

— Матрёна желает мне добра, — заметил парень. — Но я хочу сказать, что ничего плохого я не имела в виду, и вы-то, святой отец, должны понимать, что в супружеских отношениях нет греха.

— Эм, — поперхнулся священник. — Не, ну в супружестве, конечно, нет, но…

— Подумайте, святой отец, — проникновенно начал парень, — долгое время живя бок о бок с одним и тем же человеком, ты поневоле начинаешь испытывать усталость, конечно, здесь должна бы помочь молитва и мудрость, которая приходит с возрастом. Ты узнаешь человека с других сторон, обретаешь в нем свою опору и поддержку, как повелел Господь. Однако ж, как много вы знаете таких семей?!

«Ничо ты чешешь», — уважительно протянула Лерка.

— В твоих речах, дочь моя, есть здравое зерно, — согласился отец Владимир и почесал короткую бороду. — Однако ж, Господь в мудрости своей предусмотрел такие проблемы, ибо сказано в Библии…

Валерка прослушал мудрость, которую не понял. Слишком мудрая оказалась для него.

— Нет греха в почитании мужа своего, — покачал головой, — нет греха в том, что приносит удовольствие обоим. И в трусах моих, считаю, тоже нет греха. Вы же не вините топор, которым человека убили?! Топор — лишь орудие греха, а сам по себе он вообще-то для колки дров предназначался.

Священник поперхнулся и замолчал.

— Слушайте, отец Владимир, я тут долго думала и за вами наблюдала. Маетесь вы без нагрузок физических. Вижу я, как вы пацанов с мячиком намедни глазами тоскливыми провожали. А не хотите команду собрать? Вы бы их чему путному поучили, с ними бы вместе побегали? А?

Священник помотал головой и сфокусировал взгляд.

— А?

Валерка повторил. Ему было не сложно.

— Ну, так-то отроков учить дело хорошее. Одним словом Божиим на путь истинный тяжело наставить.

— Ага, — кивнул Валерка. — Чтобы начать учить щенка, его надо хорошенечко умотать. Видели, что намедни пацаны учудили?

Священник помотал головой.

— Стащили простынь, намалевали на ней рожу бесовскую и вечером подкараулили девок у сеней, да как выскочили, завывая кто во что горазд.

— Непотребство какое, велю им трижды молитву читать на ночь.

— Вы бы их лучше делом заняли, — посоветовал Валерка. — Потому как явно сил в них больше, чем предполагалось нами ранее. А нагружать их неподъемной работой я всё равно не буду. Детям надо играть и беситься. Пусть лучше под присмотром это делают.

— И вам бы, барыня, тоже б поиграть, — кивнул священник.

— Мне уже не по чину, — вздохнул парень, — вдовая я, барышня солидная, ежели начну тут в куклы играть, никто не поймет.

Священник только вздохнул.

В животе опять заурчало.

— Как вы смотрите на внеурочную трапезу?

— Вообще-то пост нынче малый, — скептически произнес священник. — Воды, пожалуй, попью. Колодезной.

— А как насчет чаю? — вкрадчиво предложил Валерка. — Весьма постно, опять же травки полезны для организма, ежели правильно подобраны, конечно. А заботиться о себе — это дело богоугодное.

— К чаю у вас плюшки прилагаются, — ответил священник. — Да такие ароматные да пахучие, что сил нет устоять. А сие уже грех есть.

— Возьмете постный с капустой, — предложил парень.

— Ох, слаб человек и грешен, — согласился священник. — А, несите!

После еды настроение в Валерки улучшилось, и он поспешил к повитухе, куда никак не мог дойти.

— Аглая, — постучал он. — Не заняты?

Повитуха отозвалась из глубины комнаты, и Валерка поспешил зайти.

— Не сильно занята?

— Да, вот лекарства готовлю, — женщина кивнула на ряд