— Вначале я отмоюсь, — покачал головой Валера. — Учение на чародейку — это очень, нет, ОЧЕНЬ грязно!

Матрёна только руками всплеснула, но посторонилась, пропуская парня в дом. Тот взлетел по лестнице, занес книгу в кабинет и пошел отмываться.

— Я воды горячей принесла, — заглянула Парашка, и Валерка кивнул, требуя поставить исходящее паром ведро прямо в ванну. Развел горячей, но терпимой воды и сунул руки. Намылил, снова погрузил в ведро. И так несколько раз.

— В баньку бы вам, — сочувственно произнесла девка.

— Да, вечером, — согласился парень. — Вели истопить на вечер. Сейчас пока недосуг.

«Голову бы еще помыть», — размечталась Лерка.

— Некогда, — Валерка в очередной раз смыл руки и решил, что они вполне уже чистые, хоть и весьма исцарапанные. Морковка ему дорого обошлась.

Выгнал девку, уверив её, что справится самостоятельно и быстро ополоснулся, сменив рубашку на свежую, а штаны на домашний сарафан. Незачем шокировать домочадцев больше необходимого.

Обедали быстро, Матрёна торопилась вернуться в цех, там шили огромную партию заказов из столицы.

— Представляешь, Лерочка, — всплеснула она руками, — из самой Московии заказ поступил на эти твои трусы чудные. И как мы раньше не верили-то?!

— Да они скоро сами разберутся как шить и не будут заказывать, — отмахнулся парень и подвинул к себе миску квашеной капусты. Леркиному телу явно недоставало витаминов.

— А вот, отведайте огурчиков соленых, — подвинул к ней тарелку Прохор, но парень помотал головой.

— Жаль, жаль, — вздохнул он.

— Не беременная я, — в лицо словно кипятком плеснули, и Валерка разозлился. — Вы ж все всё про меня знаете, и когда я ему и что ему, и женские дни чуть ли не вместе переживали.

— Да я так, — пожал плечами мужик, — а было б неплохо, чтоб у вас детки появились. Вдове с детками-то попроще будет. Вы вона-как хозяйство наладили, как бы не отобрали.

— Это, конечно, проблема, — согласился Валерка и налил в миску еще немного щей. После нагрузки у чародея ужасно хотелось есть. Подумав, он еще и пирожок взял, который, правда, оказался с ягодой, но все равно был очень вкусным.

— А точно, не? — робко уточнила Матрёна. — Ты ж, деточка, щи с капустой не больно-то уважала раньше?!

«Её послушать, так я только и делала, что харчами у тётки перебирала», — пробубнила Лерка, и парень это послушно повторил.

Кормилица покраснела.

— И в самом деле, — она торопливо взяла такой же пирожок. — Не баловала тебя тетка, краюхи хлеба порой жалела, а щи-то это с самого детства я запомнила.

— С возрастом вкусы меняются, — заметил парень и потянулся к еще одному пирожку, но внезапно понял, что в общем-то наелся.

— А что касаемо того, что ты, Лерочка, думаешь про эти твои трусы, — заговорила Матрёна, — так может, конечно, произойти, но, думаю, заказы у нас всё равно будут. Материалы у нас хорошие, ткани добрые, выкройка эта твоя отличная, мы размеры усреднили, как ты сказала, и теперь любая баба под свою задницу подобрать может из готового.

— Средний класс, — кивнул парень. — Кстати, можно такие и на мужиков пошить. А то эти ваши портки мужицкие дюже страшно выглядят.

— Так им же не удобно в таких будет, — удивилась Матрёна. — Это мы, бабы, целиком снимаем, а мужику-то несподручно бывает.

— Зайду после обеда нарисую, — кивнул парень. — Хотя, пожалуй, через пару часов лучше. Хотела книгу чародейскую посмотреть хоть одним глазком. Чует моё сердце, чародей тот еще гад, домашнее задание там наверняка объемное. И сложное.

Все кивнули. В коварстве чародея тут никто не сомневался.

«Чародейские травы», — прочитал Валера.

«Я думала, там что-то серьезное», — заметила Лерка. Она явно горела предвкушением и, несмотря на не слишком плодотворное в плане науки утро, всё ещё надеялась чему-то научиться и стать взаправдашней чародейкой. Причем явно сразу после нескольких уроков.

— И тут фарма преследует, — пробормотал парень.

Открыл книгу, прочитал первую главу, как было велено. Закрыл. Закрыл глаза и пару раз глубоко выдохнул.

«Ничего не понятно», — призналась девчонка.

— Да вот нет, — возразил парень. — Как раз всё дофига понятно. Но вот откуда столько знаний у чародея, и почему этого не знает моя повитуха?! Или знает?!

Зажав книгу подмышкой, он решительно вышел из кабинета, но дойти до повитухи не успел.

— Барыня, вас там в цехе кличут, — под дверью его ждала Глашка, и, судя по всему, ждала довольно давно. Но послушно не входила.

— Иду, — вздохнул он. В самом деле, обещал же.

В цехе было людно. И шумно. Девки пели, стучали ткацкие станки, кто-то щелкал ножницами, кого-то обмеряли, а в углу спорила Настасья с Матрёной.

— Говорю тебе, никто зеленые трусы не будет брать, грех это.

— Именно поэтому мы уже дюжину продали!

— Да они же старят…

— Именно поэтому, бабы говорят, их вмиг снимают. Для того и берут.

Валерка почесал голову и заметил:

— А можно еще сделать кружевные, черные, и с дыркой посередине.

В цехе повисло неловкое молчание.

— Зачем, барыня?

— Ну, так чтоб не снимая с мужем того, — неловко замялся и добавил. — Али не с мужем.

— Тьфу, — высказала общее мнение кормилица. — Пакость какая!

Женщина решительно перекрестилась, и непримиримо скрестила руки на пышной груди. Покачала головой с явным неодобрением, и, наконец, изрекла:

— Даже думать не хочу, как ты это придумала, но точно надо тебе к отцу Владимиру на покаяние сходить.

Валерка пожал плечами:

— Ну, надо, так схожу. Делов-то!

Матрёна еще немного побурчала, но быстро сменила гнев на милость и отвлеклась на обсуждение насущных проблем, которых, надо признаться, хватало.

— Кружев не хватает, — докладывала Настасья, — не успевают мастерицы за потребностями цеха.

— Выпустите коллекцию с вышивкой вместо кружев, — предложил парень. — Вышивальщиц-то у нас побольше будет. Можно вышивки совсем небольшие делать: котика, к примеру по центру, или ягодку какую. А можно и вовсе надпись смешную!

— Это какую-такую надпись? — неодобрительно произнесла Матрёна.

— Не знаю, — смешался парень. — Сами придумайте. Но чтоб вот берете вы трусы свежие, чтоб в баню идти, да и настроение поднялось.

Девки почесали в головах.

— Ладно, сами придумаем, — согласилась Настасья. — В самом деле, почему нет?! Мы залежи зеленой ткани удачно утилизировали, а говорили, не продадим. Вдруг и с надписями расхватают?!

— Лерочка, ты обещала про мужские портки рассказать, чего удумала, — просительно произнесла Матрёна, которая быстро остывала. — И как ты успеваешь о таких вещах думать?!

— Да об этом я еще когда мужа увидела подумала, — ляпнул Валерка. — Неудобно ж ему, веревочки эти, ткань дурацкая какая-то.

— Никто не жаловался, — покачала головой Настасья.

— Конечно нет, — согласился парень. — Никто ж не знает, что можно по-другому?!

— И то правда…