Валерка машинально откусил. Лучше бы, конечно, яичницу, или чего-то другого белкового, но надо было нормально завтракать, а не срываться ни свет, ни заря. Домочадцы правы: у чародея день не начнется с чашечки кофе.

Доехали быстро. Валера только и успел, что пару пирожков зажевать, отряхнул руки и в очередной раз подумал, что не отказался бы от чашки кофе, как повозка остановилась, и Прохор громко произнес:

— Приехали, барыня!

Жил чародей в небольшом аккуратном домике, обнесенном высоким частоколом. Вообще Валерка заметил, что местные заборы ставили крепкие, высокие, держали собак и в целом к собственной безопасности относились серьезно. Тем более было для него странно обнаружить в собственном заборе дырки.

Ворота открыл сам чародей.

— Ничего себе, с каким размахом мои ученики приезжают, — буркнул себе под нос и посторонился, пропуская их внутрь.

— В полдень приеду, — крикнул Прохор вслед.

— Можете не спешить, — поспешно отозвался чародей и почесал живот сквозь рубаху. — Сегодня первый день, пообвыкли бы подольше.

— Мы договаривались, — заметил мужчина, — у барыни и без вашего этого учения дел хватает. Да и Ваньку найдем чем по хозяйству занять.

— Как знаете, — чародей потянулся закрыть ворота, но Глашка успела ужом ввинтиться во двор.

— Эй, а ты куда? — воскликнул Валерка.

— Я вас, барыня, одну тут не оставлю, — отозвалась девка, поправляя в руках огромную корзинку. — А ну как его чародейшество гадость какую задумал?!

— Вон пошла! — гаркнул разозленный учитель. — Я сейчас не просто гадость замыслю, а прям исполню ее. Будешь остатки своей никчемной жизни на болоте квакать!

— Никак неможно, — уперлась девка.

Но злобный чародей по-простому схватил её за ухо и вывел за ворота.

— Ну, чего встали? Пошли в дом! Ученички на мою голову!

Дом оказался скорее деревенским: сени, из которых прошли в большую кухню с печкой и столом, здесь же стоял умывальник, который Валерка только в музеях раньше и видел. У него в усадьбе было, пожалуй, посовременнее. Из комнаты вело несколько дверей, очевидно в другие комнаты: в спальню, кабинет и что там еще было у чародея.

Осмотреться толком не дали.

— Так, — палец ткнулся в Ваньку, — возьми два ведра и натаскай воды.

Чародей показал на огромные ведра и куда эту воду сливать. Валерка оценил размеры бака и порадовался, что воду придется носить не ему. В Леркином теле это бы заняло пару недель.

— А ты нагрей воды и помой полы. Как следует помой, а то знаю я вас, белоручек!

Ванька нахмурился.

— Неможно так, ваше чародейшество…

— А почто? — нахмурился учитель. — Считаешь, что она слишком знатная?

— Не буду я воду носить — бабское это занятие!

Опешили и чародей, и Валерка.

— Ты сюда приперся спорить со мной? — грозно спросил чародей. — Ну так, где дверь — знаешь!

Ванька помялся и в самом деле направился к дверям.

— Не дури, — негромко произнес Валерка. — Воды натаскать — много ума не надо, да и чести твоей с того не убудет. Я сама видела, как мужики наши бабам помогали воду носить.

— Дык, это ж по-любви, — отозвался тот, но задумался. — А промеж меня и его чародейшеством какая такая любовь может быть?

— Ежели ты сей же час не заткнешься и не начнешь делать то, что тебе велено, я тебя вначале выпорю, после в лягушку превращу, после надую через трубочку, в болото выкину, а после, ежели жив вообще окажешься, то в Школу Чародейскую отправлю!

Ванька нехотя взялся за ведра, и работа закипела.

Полы Валерка умыл мыть. Вот уж чему его в армии хорошо научили, в процессе несколько раз поймал себя на мысли, что чудится ему словно не тут он, а там. Даже голос чародея пару раз с голосом сержанта попутал.

Полы пришлось перемыть три раза, уж больно чародей оказался придирчив. Отчего сходство с сержантом только усилилось.

— Вот тут плохо промыла, — палец ткнул в видимые только ему одному разводья. Валерка послушно прошелся тряпкой еще раз. И еще. И еще.

Наконец, когда он уже был близок к тому, чтоб этой самой тряпкой пройтись по лицу чародею и будь что будет, тот решил, что полы вполне себе чистые и отправил парня перебирать пыльные фолианты в кабинете.

— Пыль протри, да смотри, как следует. Не попорть книг и не вздумай их читать!

«Неужели обучение — это полы мыть?!» — Лерка начала ныть давно, но парню какое-то время удавалось ее игнорировать.

— Наверное, это что-то типа про смирение, — ответил он довольно громко, но дверь за чародеем уже захлопнулась, и он остался один в большой комнате.

«То есть чародейскую науку без смирения не постичь?»

— А может, ему просто полы лень самому мыть, — честно ответил парень. — Я вот терпеть не могу подшивать воротнички и сапоги натирать. А наш чародей, может, ненавидит уборку.

«Ненавижу мыть полы! — простонала девчонка. — Я так радуюсь, что теперь не надо этим заниматься, а тут снова!»

Валерка пожал плечами и принялся оглядываться, пользуясь тем, что сейчас за ним никто не следит.

Библиотека у чародея оказалась скудноватой на его взгляд. Вот у его дедушки книги начинались прямо с прихожей, где вдоль стены стояли самодельные стеллажи, плотно забитые всяким разным: от беллетристики, где попадались и вполне себе неплохие экземпляры, до прям розовых томиков с непременной томной парочкой на обложке. Были там и учебники по физике, математике; словари иностранных языков и прочее. Маленький Валерка долго недоумевал, рассматривая огромные пять словарей китайского языка, который в семье не знал никто, но словари зачем-то бережно хранили.

У чародея книги были. В том числе пара фолиантов, достававших Валерке до пояса, зачем-то прикованных толстыми цепями к стене. Возле окна стоял огромный письменный стол, перед которым уютно расположилось даже не кресло, а целый трон с кучей подушек и мягким пледом. На столе высилась неровная стопка книг попроще, правда, наваленная так неаккуратно, что подступаться к ним было страшно. Того и гляди упадут.

У другой стены стоял комод, на котором тоже высились книги, расставленные как будто бессистемно. Тут тебе справочник лекаря соседствует с тварями, большими и малыми, а рядом и вовсе какая-то чародейская кухня притулилась. И все разных цветов, так что аж глаз режет.

«Ежели он так уборку не любит, то нанял бы пару баб в деревне, — продолжила свою мысль Лерка. — А нам бы крови не портил».

— Так он и баб не любит, — заметил парень, решительно подступаясь к комоду. — Живет тут бобылем, работает на государство, не щадя ни себя, ни других. Дома, небось, и не бывает толком. Да и тут, судя по всему, всякими