преступление указывало. Чистил бы магией — это бы сразу всплыло, этому меня учили. Значит, никто не дрался. Опоили и выкрали? Так родители на пароходике, пришла бы им телеграмма с требованием денег за Глафиру заплатить либо оборвать неугодную конкурентам помолвку.

Или это просто два разных преступления. которые вот так совпали? И что за плеск слышался в тумане? И смех? Похитители? Или… кто?..

Андрей, чтобы думалось лучше, грудью навалился на фальшборт, глядя на блестящую под солнцем, струистую, плещущую воду. Река умиротворяла. Пахло цветением.

Последней Глашу видела Лидяша, рассуждал он, перед ее каютой о солнышке поговорили, и после прошла пара часов, пока обнаружили пропажу. Придется опросить всех и каждого, где они были в этот промежуток времени, составить перекрестную схему и исключить тех, кто был у кого-то на глазах. Так и найдутся уединившиеся. Среди них и стоит искать преступника.

Его взгляд скользнул по поручням палубой ниже. Под ними, зацепившись за борт, что-то шевелилось и покачивалось, будто прядь растрепанных волос или перетершийся кусок каната.

Звягинцев перегнулся сильнее, всматриваясь. Почти бессознательно зафиксировал тяжелые шаги за спиной, шелест юбок. Ветерок шаловливо донес аромат миндаля — духи Цапкиной. И чего ее сюда занесло-то…

Крепкие по-мужски руки толкнули Андрея в спину, и он полетел вниз.

Глава 9

В каюте Марина поняла, что спать ей уже совсем не хочется. Утро радовало приятной прохладой, влетал в распахнутый иллюминатор легкий ветерок, и головная боль после еды тоже прошла. А еще пело все в душе от неуместного ощущения счастья. И пусть уже вечером перестанет она считаться невестой Андрея Звягинцева, сейчас, за завтраком, он смотрел на нее так, как, наверное, и не смотрел никогда прежде. С каким-то особым теплом, нежностью даже.

'Ах, друг мой, какая же я глупая все же! Как сердце трепещет восторженно, даже зная, что кончится все не далее как за ужином. Да если бы он на меня хоть изредка так смотрел прежде, разве взволновало бы меня известие о какой-то там женщине в его жизни? Разве плакала бы ночами и изливала на тебя свою горечь? А здесь, на этом смешном кораблике, словно сам воздух пропитан особой романтикой, от которой любой, даже строгий взгляд начинает казаться нежным.

Знаешь, Мигелито, если буду когда-нибудь замуж выходить, я хотела бы, чтобы моя свадьба была на «Обручальнике». Здесь какая-то особая магия. Словно сам корабль готов дарить счастье любящим сердцам. Словно он благословляет их, и это благословение остается на всю жизнь. На все долгую счастливую семейную жизнь. Не знаю, достанется ли на мою долю такая когда-нибудь…'

Слова все лились и лились на бумагу. Как же было не описать другу утреннюю погоню за котом и мелкой собачонкой? Как было не повеселить его, после всех своих слезных эпистол? И Марина улыбалась, представляя, как станет тихо фыркать княжич над ее письмом. И что ответит. Он всегда отвечал что-то неожиданное.

Но вот все события утра были изложены, а сон так и не пришел. Клюева вспомнила, что у нее вообще-то работа есть, надо бы переписать протоколы, о которых любимый начальник за завтраком упоминал. Писать, конечно, немного надоело, но не подводить же Звягинцева. Раз надо, значит надо. Он и сам так к работе всегда относился, и от Марины требовал. Да она и не протестовала.

Потянувшись, девушка встала из-за стола, бегло глянула на себя в зеркало, поправила прическу и осталась собой довольна. Конечно, платья в таких местах по три раза в день менять принято, но деньги у нее есть, в Понизье купит себе что-нибудь и еще покрасуется. Если желание будет после сегодняшнего ужина. Может, и вовсе к людям выходить не захочется.

Андрея в его каюте не оказалось. Что, впрочем, не удивительно. Небось носится по всему кораблю с допросами. И где вот его искать? В салоне если кто и остался еще, всех наверняка уже опросил и магией своей прощупал. К капитану, что ли, пойти? Так Виктор Куприянович ему не нянька, может и не знать, где сыщик рыщет. Или ну их, протоколы эти, потом напишет, а пока и впрямь в рубку наведаться, старые судовые журналы полистать? Интересно же! Может, удастся снова с той приписки на видение выйти и узнать, где клад зарыт. С другой стороны, нечестно так: любимый начальник работает, а она развлекаться отправится.

За этими мыслями вышла Клюева на палубу и облокотилась на перила, скользя взглядом по левому, пологому берегу. Вдруг именно сейчас увидит тот камень расколотый и деревеньку вдали. Вот и будет знать тогда, что клад не из Ухарска, а, скорее всего, из Понизья прятали. Впрочем, до того Понизья оставалось еще не меньше двух часов пути, приметных камней на берегу не было, и Марина совсем уж было собралась пойти Звягинцева искать.

И тут его увидела.

Летящим вниз головой с верхней палубы. В реку.

А в следующий миг уже летела туда же сама — за ним.

Думала ли она о чем-то, когда прыгала? Нет, размышлениями это и сама бы не назвала. Мысль была только одна: «Не отдам!». А подумать стоило бы.

Дунька приняла ее в свои объятия мягко и ласково, хоть и обдала холодом студеной пока воды. Руки привычно оттолкнулись от податливой среды, а вот ноги… Нет, плавала Марина неплохо. В детстве еще, пока дедушка с бабушкой Клюевы живы были, папа ее научил, на озере, в деревне. Вот только в том озере не было течения, а на ней, мелкой еще, — ничего, кроме рубашонки и панталончиков. Река, длинные юбки и ботильоны на шнуровке обучением не предусматривались.

Обувь мгновенно наполнилась водой и потянула вниз, юбки спутали ноги, мешая грести ими, а силы рук не хватало, чтобы преодолеть течение. Марина попыталась избавиться хоть от чего-то. Благо, макушка Звягинцева была видна над водой и пропадать вроде бы пока не собиралась. Но страшно за него все равно было до дрожи.

Шнурки развязываться и рваться отказывались, кожа плотно облегала щиколотку, так что скинуть обувь не поучалось. Марина попыталась расстегнуть мелкие пуговки спереди от горла, чтобы вовсе скинуть платье. И плевать, что о ней потом подумают, она и голой бы согласилась из воды вылезти, лишь бы с Андреем все в порядке было. Но то ли петли резко уменьшились в размере, то ли пуговицы стали слишком скользкими, но держались друг за друга намертво.

Тогда в голову пришла мысль