и выкручиваться — идеально. Что служил батюшке Тихона Нефеду уже лет десять как, да и самого Тихона поручения исполнял — вот тут не врал, но… Были, были там какие-то подводные течения. Женишок все время поглаживал ручку повисшей на нем невесты, корчил умильную рожу и сильно напоминал помойного кота. Сомнений не было, что при девице он колоться не станет, хоть по доске его гоняй. Следовало улучить момент и разговорить приказчика наедине.

Андрей закрутил головой в поисках Марины, чтобы отвлекла блеклую невесту, но вспомнил, что сам отправил помощницу отсыпаться. «Ах, как не вовремя! — подумал он, но тут же себя одернул: — Ты еще дите загоняй, болван!».

На время сыщик оставил в покое счастливого жениха и направился к Тихону, что как раз входил в салон. Тот был тверез и мрачен, на лице лежала печать тоски. В таком состоянии если и не каждый человек, то многие готовы пасть на первое же попавшееся плечо и выложить сокровенное — если правильно направить расспросы.

Но то ли Андрей недооценил Тихона, то ли переоценил себя, а в убийстве несчастной Глафиры тот каяться не стал. Все сводил к уже навязшей в зубах Дуньке. Андрей в деталях выслушал историю рода Котовых: как эта самая Дунька, от несчастной любви к предку Тихона утопившись, поклялась отомстить и теперь отбирает их женщин по рождении первенца. Следит, значится, чтобы род не прервался, а то ж кому она тогда будет мстить? Вот и Глафира… А если та утонула, то роду конец. Припечатал Тихон свою печальную повесть и выпил лимонной воды, кривясь так, будто то самогон сивушный был. Руки у него тряслись, хрустальный стакан звякал и не упал только чудом.

Андрей даже для проверки себя коснулся рукава Тихона. Но не врала магия, несчастный осиротевший жених искренне верил во всю эту галиматью про родовое проклятие и против Глафиры ничего не имел, хоть та и своенравная. Ну, мог бы руку на нее поднять по-свойски, так еще кто кого побьет. Но топить или другим каким способом лишать жизни — боже упаси.

Сиреневенький бесперспективняк.

Это странное выражение, подцепленное еще в студенческие годы, так прочно угнездилось в сознании, что Андрей вышел к фальшборту глотнуть воздуха, поднял сверкнувший в лучах солнца стакан. И встретил блестящий взгляд солидного дядечки, приятеля и делового партнера Нефеда Котова, как тот степенно представился. Блестели очки. А дядечку звали Андреем, что Звягинцев почел за хороший знак и тут же мысленно над собой посмеялся. Похоже, мистика была заразна. Надо было поскорее решать дело, чтобы избавиться от ее влияния.

К счастью, Андрей Антонович оказался прагматиком и умницей, факты излагал безо всяких потусторонних намеков и давал твердые и четкие характеристики и людям, и ситуациям. От него узнал сыщик, что отец держит Тихона в ежовых рукавицах, денег почти не дает и буквально вынудил к браку с Глафирой из деловых интересов. Поговорили об импорте мехов, о жемчугах Понизья и о том, что с Глафирой Тихон дружил с детства, всяко, она была заводилой в их мальчуковой компании. И вряд ли бы дала себя скинуть в реку. Разве что сонная была или ее развезло. Опоили? А то в реке оказался бы сам разбойник. посмевший покушаться на ее жизнь.

— Скорей уж поверю, что сама сбежала, — ухмылялся Андрей Антонович, — девка — огонь. А Тихон ни рыба ни мясо, не пара он ей. Дети родителей сейчас и не слушают, и могут свой путь выбирать. Вон помощница ваша… Или невеста. Почему без родителей здесь?

— Отец ее в отъезде, — неловко соврал Андрей и поспешил сменить тему: — А деньги?

— Так сама Глафира могла забрать. Выбрала момент, когда все от тумана попрятались.

Версия определенно заслуживала внимания.

Они вошли в салон как добрые друзья и уселись вместе, заказав у стюарда еще воды и сладкого.

— Ну, или украли ее ради выкупа, во что я определенно не ве…

Тут в сопровождении невзрачной горничной самого деревенского, неотесанного вида — когда глазки маленькие, а руки крепкие, как у мужика, и платье с передником стоят на дебелом теле колом — вплыла в салон Цапкина, дыша духами и туманами. И так ими надышала, что другие раздышаться не могли.

Собеседник Звягинцева помахал рукой перед носом, точно разгоняя загустевший табачный смрад.

— Пожалуй, эту вот даму вам стоит на свежем воздухе до… опрашивать, — громогласно, чтобы вся публика слышала, объявил он. Публика объявлений слушать не желала и понемногу расползалась от изысканного, с привкусом миндаля, но очень уж густого аромата. Андрей Антонович хлопнул сыщика по плечу и заявив еще громогласней, что много хорошего о Звягинцеве слыхал и читал в прессе и нисколько не сомневается, что и этот клубок сыщик распутает с блеском, тоже ретировался.

— Ну да, — бухтел себе под нос Андрей, стараясь не дышать, — и всех преступников поймаю, и все преступления изобличу, и никто не уйдет обиженным.

Цапкину он допрашивать не собирался. Конечно, после того, как шинчжурский антиквариат отошел к императрице и бабка Нюра стала Анной Панфильевной, миллионщицей, едва ли у нее возникла бы мысль выкинуть Глафиру в воду из-за того, что та умница и красавица. Эдак склочной бабке пришлось бы всех красавиц Ухарска в воду перекидать.

Норову Цапкина, конечно, была скверного, скандалила почем зря с любым, кто попадался под горячую руку и уж тем более обижал ее кошечек, могла лицо расцарапать, но в смертоубийствах юных дев на выданье замечена не была.

Потому Андрей тоже украдкой выбрался из салона, но не туда, куда публика отошла, к роялю, на котором исполнялась небрежная, легкая музыка, а обогнул салон, остановившись на узких мостках там, где людей вовсе не было. И попытался думать. Ларец ему покоя не давал. Да, объемный он был, чтобы его сквозь иллюминатор пропихивать. Так могли вынести в двери. Хотя нет, там вору нарваться на ненужного свидетеля шанс выше. Да и кому нужны дешевые серебряные побрякушки? Соблазнился по дурости? Из жадности? Для отвода глаз? Ну, где целую девушку куда-то вынесли и за борт спустили — там и целую шкатулку унести могли.

Если бы девушка застала вора, и тот от неожиданности на нее напал, в каюте не было бы такого почти идеального порядка. Были бы следы борьбы. Не смог бы он прибраться вовсе уж тщательно, убрать кровь, налипшие волосы. Ну хоть что-нибудь бы на