избавиться от юбок. Ведь если дернуть посильнее, шов должен разойтись. Вновь глянув туда, где еще недавно был Звягинцев, и не увидев его, Марина запаниковала. Торопясь ухватить ткань половчее, согнулась, с головой уходя под воду. Увы, шила Марфа Васильевна на совесть, шов рваться отказывался. Но сдаваться было рано. Горе-спасательница совсем уж было собралась вынырнуть, чтобы глотнуть воздуха перед следующей попыткой, как ее схватили за плечи и дернули вверх.

— Ты что творишь⁈ Ты зачем прыгнула⁈ — Андрей ухватил Марину подмышками, не давая снова погрузиться в воду, и взгляд у него был совершенно безумный. Держался он при этом вполне уверенно и тонуть явно не собирался.

— Живой! — выдохнула Марина и всхлипнула — то ли непролитыми слезами, то ли истерическим смешком.

— Ты… Ты что, спасать меня кинулась? — спросил Андрей ошалело.

Клюева кивнула и потупилась — стыдно вдруг стало. Ну что она, в самом деле? Хоть бы платье скинула. И обувь. А то сиганула с борта, не думая, что это ее спасать надо будет во всем этом вот.

— Простите, — прошептала еле слышно.

Резким движением Андрей притянул ее к себе, развернув спиной, обнял крепко. Грудь его показалась невероятно горячей. И — дрожь? А потом — помстилось или нет — губы скользнули по мокрой макушке легким, едва уловимым поцелуем. Да нет, быть не может! Совсем она с ума сходить начала, перепугавшись. Тут Звягинцев прижал Марину к себе еще сильнее и захохотал. Так вот что это за дрожь! Ну и насмешила она его!

Клюева дернулась, попыталась вырваться.

— Пустите, — вскрикнула чуть не плача.

Только кто бы ее послушал?

— Меня еще никогда не спасали юные барышни, — сквозь смех сообщил сыщик. — Очень, должен сказать… впечатляющий опыт, — Марина забилась сильнее, словно могла сбежать от его насмешек, но Звягинцев перестал хохотать, заговорил успокаивающе: — Тише, тише, девочка, все хорошо, я цел, ты цела, вон, нам уже спасательный круг кинули. Сможешь доплыть? Не бойся, я держу, я тебя не брошу. Ну? Поплыли?

И ведь действительно держал, обнимал за талию, не позволял идти ко дну. И потом, когда уже подгребли к борту, когда начало трясти от холода и пережитого страха, не отпускал, придерживал, не позволял упасть, пока Марина карабкалась по скинутой в воду веревочной лестнице.

Поднявшись на палубу «Обручальника», где ее сразу в несколько рук оттащили от трапа, давая возможность выбраться уже Звягинцеву, Марина опустилась прямо на пол и привалилась к стене надстройки. Кто-то добросердечный накинул ей на печи плед. И Андрею тоже. Когда он рядом оказался? За руку взял, снова говорил что-то успокаивающее. Марине казалось, что это вовсе не она, не с ней. Разве так бывает? Он здесь и смотрит так, словно ничего лучше в жизни не видел.

Кругом толпились люди. Кажется, все население корабля высыпало поглазеть на незадачливых ныряльщиков. Заскрипели якорные цепи, снова забурчал Котел. Бежали по толпе любопытных шепотки: «Ах, какая любовь!.. Дура девка… Она его спасала!.. А сам-то? Чего его понесло?..»

— Так, молодые люди, и чего сидим? Переодеваться, немедленно! Еще немного, и вам обоим простуда обеспечена, — прогремел над зеваками спокойный, не терпящий пререканий голос Фаины Толь.

Марина посмотрела на Андрея. А он на нее. Абсурдность ситуации достигла своего апогея. Первые смешки вырвались из горла бульканьем утопающего. У нее? У него? Через секунду они уже хохотали вместе — до слез, до колик, до судорог, столкнувшись лбами, сцепившись ладонями. И в этом смехе растворялись обиды и непонимание последних месяцев, с ним уходило что-то неправильное, чужое.

— М-да… — прогудел капитан Балабанов. — А господин сыщик-то с невестой на короткий рейс садились, не подумали, что на два дня тут застрянут. Я так думаю, не во что им переодеться.

Что происходило дальше, Марина и не поняла. Сначала она еще смеялась, и Андрей тоже. Потом рука его сжалась крепче. Госпожа Толь отдавала какие-то распоряжения. К Клюевой подскочили Клавдия Кондратьевна с горничной, принялись ее поднимать, приговаривая что-то ласковое. Вокруг сыщика хлопотали Тихон с дружками и пара стюардов. И Звягинцев руку ее выпустил. Сразу стало зябко и одиноко. Марина заметалась, понимая, что снова к Андрею ей не пробиться. Но он сам решительно подвинул в сторону добровольных помощников.

— Марина, — она выдохнула. — Переодеться и в самом деле надо. Идите с Клавдией Кондратьевной, она подберет вам что-нибудь из вещей Глафиры, — опять на «вы»! На миг захотелось его ударить. Вот здесь и сейчас с враньем покончить. — А еще у меня к вам просьба: посмотрите там своей магией. Может, сможете понять, что в каюте произошло.

И отпустило. Он ей верил, не списал со счетов после фиаско с помытой палубой. Марина робко улыбнулась и получила в ответ даже не улыбку — сияющий, шальной какой-то взгляд, в котором было столько… Чего? Нежности? Доверия? Уважения? Ну не любви же в самом деле! Не бывает так!

Горничная помогла отжать воду с юбок, и времени это заняло преизрядно. Поэтому Клюева и наблюдала ошеломивший гостей уход Андрея. Уже перед входом в надстройку он обернулся, обвел взглядом всех присутствующих и остановился почему-то на Цапкиной.

— Мне не составит труда выяснить, кто меня столкнул. Этот человек не только пытался убить меня. Он подверг опасности жизнь моей невесты. Последнего я не спущу.

После чего развернулся и скрылся в коридоре в сопровождении Тихона и его друзей.

Марина откровенно опешила и от этого заявления (ну не мог же Андрей заранее знать, что она за ним прыгнет!), и от того, что именно бабку Нюру, судя по всему, назначил он главной подозреваемой. Та, кстати, хватала ртом воздух и, похоже, с минуты на минуту готовилась встретить очередной сердечный приступ. Не ругалась и не скандалила. Странно все это.

Досмотреть представление Клюевой не дали: подхватили под белы рученьки и потащили в каюту Глафиры. А там в четыре руки принялись ее раздевать, обтирать, а потом, как оказалось, еще и мыть: горничная притащила таз и пару ведер горячей воды. Ее бы воля, Марина в первую очередь обследованием каюты занялась, но ей такой возможности не предоставили. Лишь спустя не менее получаса начала Клавдия Кондратьевна платье ей подбирать. Оказалось, что Глаша все же пониже ростом была, чем Марина. Ну да то не страшно, нынче многие носят платья выше щиколоток. А что талия чуть не на месте,