— Постель? — брякнул Андрей, желая полюбоваться реакцией вздорной девицы.

Лидяша покраснела и едва не задохнулась от возмущения, но нашла в себе силы завизжать еще громче:

— Деньги!!! Небось, невесту свою бросите, будете за ней виться и женитесь! А когда помрет она по слабости здоровья, вдовец получит все.

— И тогда придет черед милой романтичной барышни, работающей в библиотеке? — наугад проскрипел Звягинцев, поскольку Царева угодила в больное место. Он меньше всего хотел разрывать помолвку с Мариной, но слово же давал!

Лидяша стала вовсе кирпичного цвета:

— Я не работаю в библиотеке! Из купцов мы!

И тут «Обручальник» остановился так резко, что Лидяшу бросило на сыщика. Она завизжала. Негромко, деликатно, как и положено романтичным барышням, которые не смеют и думать оказаться в постели с мужчиной, но, увы, в библиотеках не работают.

Звягинцев широко расставил руки, чтобы не дай бог до нее не дотронуться. Однако Лидяша, судя по всему, сочла это еще большим оскорблением, чем если бы сыщик ее всю за неприличные места облапил.

Отскочив в сторону, нацелилась на врага коготкам:

— От вас ею воняет! Этой ужасной женщиной! Не смейте прикасаться ко мне!

С трудом скроив равнодушную морду, Андрей пожал плечами:

— И не думал. Сами вы на меня рухнули.

— Это вы так устроили!!! — завопила Лидяша. — Почему остановились вдруг? Почему к берегу не причаливаем⁈ Это вы виноваты!

Тут заскрежетали брашпили и якоря упали в воду. Корабль снова качнулся, скандалистка попыталась опять упасть на Андрея, но была подхвачена едва ли не за шкирку Клюевой. Когда та только подойти успела?

— Что устроил Андрей Ильич? — спросила, с сомнением глядя на Лидяшу, Марина. — И почему стоим?

— А это вы спросите у своего жениха! — огрызнулась та, сообразив, что при невесте ловить нечего, крутанула хвостом палевого платья и скрылась за дверями своей каюты — Андрею показалось, та ее съела.

Они переглянулись с Мариной и рассмеялись.

— Ох, от вас так пахнет духами Цапкиной, — непосредственно сообщила Клюева, помахав перед носом ладошкой, и потупилась.

— Прелестное дитя, ну хоть вы не начинайте, — Андрей вздохнул, понимая, что прилипчивым запахом мог пропитаться в салоне любой, и не обязательно горничная. Но она все равно оставалась первой на подозрении. — Или тоже скажете, как Лидяша, что я к вредной бабке клинья подбиваю заради ее миллионов?

— Что? Нет! — Марина покраснела до корней волос и погрустнела. — Я просто думала, это улика…

— Это слабая улика. Зыбкая почти, — вздохнул сыщик.

— Но кто-то же вас сбросил, — нахмурила бровки Клюева. — Мне кажется, даже в воде от вас миндалем пахло. Ой…

— Прекрасно, что вы все подмечаете, — Звягинцев осмелился взять девушку за руку, надеясь хоть так убрать с этой мордашки невесть откуда взявшееся тоскливое выражение, — но впредь, Марина Викторовна, не спасайте меня, пожалуйста. Я жизнь вашу ценю более собственной и родителям вашим обещался. Я мужчина, по вашим меркам, может, почти что пожилой…

Тут он получил такой изумленный взгляд, что осекся и дальше принялся подбирать слова аккуратнее.

— Мне… доводилось сталкиваться с разным. И… на моей полицейской работе. Она груба и заставляет рисковать жизнью ради общества. А… — он сильнее стиснул тонкие пальцы девушки, — поклянитесь не бросаться за мною впредь ни в огонь, ни в воду, ни под пули. Я… хорошо плаваю. И… прежде всего вы должны думать о сыщицком деле и как его выполнить.

— Извините, Андрей Ильич, — строго посмотрела ему в глаза Марина, не пытаясь, тем не менее вырвать руку, — но такой клятвы я вам дать не могу.

Тут губы ее дрогнули, словно собиралась расплакаться, однако сдержалась, хоть дались ей с трудом следующие слова:

— Вас… вы же… Я думала, вы преступника за версту чуете и спиной, а вы подпустили его…

Андрей едва сдержал смешок:

— Марина Викторовна, вы меня уж каким-то сверхчеловеком выставляете. А я… думал, Цапкиной мне не стоит бояться. И, в принципе, любой женщины. Юбки шелестели и шаги… отличные от мужских. Вот чего тогда бояться? А магия моя… в другом заключается, — он умоляюще взглянул на Марину. — Может, вы все-таки видели, кто меня столкнул?

— Нет, — огорчилась она, явно желая его порадовать и переживая, что не имеет такой возможности. — Я внизу была, увидела, когда вы уже летели. Может, так и несчастную Глафиру столкнули в тумане. А вас — следом, чтобы помешать сие преступление раскрыть.

Андрей улыбнулся:

— Думаю, Глафира вполне живехонька и никто ее не толкал. Как раз когда… вы совершили глупость, прыгая за мной, — он еще раз обезоруживающе улыбнулся, — я рассматривал сверху некую улику.

— Так пойдемте туда скорее! — оживилась Марина.

— Возможно, преступник ее уже уничтожил, если улика связана с ним. Но мы обязательно… Тише!

Они стояли в довольно уединенном месте, а другие пассажиры уже выходили из кают и салона, заполняя переходы, трапы и палубы. Оживленно шумели, удивляясь, почему «Борт Лунной клятвы» стоит. Спрашивали, не налетел ли он на мель — толчок был преизрядный. А Андрей оборвал себя на полуслове, как раз когда капитан Балабанов стал громко пояснять причину остановки.

— И нет, причаливать мы не будем, — заслонил Виктор Куприянович широкой спиной видневшуюся как на ладони пристань Понизья. — Вынужден принести вам свои извинения, но пока трех пар не будет на борту, «Обручальник» к берегу не подойдет.

— Так вон Тихона сбросьте! — послышался из толпы яростный голос Летягина. — Извел мою касаточку!

— Я не изводил!

— Бу-удя! — рев боцманского свистка заглушил и оборвал препирательства.

— Господа, господа, на борту должны быть три пары для обручения! Три! Так что даже если выбросим мы жениха за борт, ничего это не даст.

Андрей едва сдерживал смех, Марина смотрела, как ему показалось, испуганными глазами.

— Ой, а если вас кто из друзей Тихона сбросил? Ну, чтобы ровные пары были, — прошептала она, — а юбку им недолго натянуть и духи у Цапкиной украсть.

— Марина Викторовна, — снова сжал ее пальчики он, — я ценю вашу фантазию и умение выдвигать версии, но в исчезновении Глафиры эти молодые люди точно не повинны.

— А в вашем?

— Тем более, значит, надо отпечатки снимать и понять, кому так не захотелось, чтобы я видел