вовсе. Не чувствовал больше и своё тело. Это был какой-то новый, недостижимый ранее опыт погружения в себя. Кажется, это можно считать погружением в астрал. Нет. Я это знал наверняка.

Повинуясь охватившей меня идее, я, недолго думая, вновь потянулся своим талантом к зависшему посередине груди ядру и тут же направил его к зелёному огоньку на поверхности своей основы. Две энергии, тёмная и зелёная, мягко соприкоснулись.

Последнее, что я помню, это яркую зелёную вспышку, а затем — всё. Сознание померкло, и я провалился в бездну, лишённую звуков и мыслей.

Глава 10

Пробуждение было спокойным, постепенным, будто я медленно всплывал со дна тёплого тёмного озера. Как ни странно, в первую очередь вернулось обоняние. Я почувствовал витавший в воздухе запах антисептика, смешанный с едва ощутимым, но крайне знакомым ароматом женских духов. А затем смог и разлепить веки. Едва это произошло, я бегло огляделся по сторонам, поворачивая голову то вправо, то влево. Потолок был белым и ровным, с матовыми светильниками, источающими тёплый свет. Также имелось большое окно, какое-то медицинское оборудование и самая обычная капельница сбоку от моей койки.

Но куда больший интерес вызвали находившиеся рядом люди. Буквально одним своим присутствием они лихо, на два счёта, прокатили меня на эмоциональных качелях. Присутствие Алисы, сидевшей в кресле у самой кровати с книгой на коленях, отдалось в душе приятным теплом — её улыбка и взгляд успокаивали и согревали, это было первое, что я увидел. А вот нахождение в помещении графа Озёрского, стоявшего по другую сторону со сложенными на груди руками и внимательным, изучающим выражением на лице, напрягло в тот же миг, когда я только узнал его.

И нет, никакой неприязни к этому, без сомнений золотой души человеку, у меня, конечно же, не имелось. Даже напротив, я к Петру Ивановичу испытывал сплошную благодарность и уважение! Только вот присутствие лекаря такого уровня невольно навевало собой не самые приятные мысли… Мысли, от которых у меня по спине побежали мурашки, а в груди неприятно похолодело. Я прекрасно помнил, как однажды подобная наша встреча закончилась известием о том, что я остался без собственного дара. Неужели всё повторилось вновь? Но я же вроде смог!..

Только этого мне сейчас не хватало…

Впрочем, терзаться в догадках я не собирался и лишнюю секунду. Поэтому отбросив в сторону все промелькнувшие в голове за пару мгновений размышления, я сосредоточился на другом. Перво-наперво потянулся к своей силе, одновременно находя взглядом у подножия кровати застывших, словно изваяния, демонов. Кали и Аластор были тут как тут. Стихия тоже отозвалась, на миг материализуя под потолком небольшое тёмное облачко, которое я тут же развеял.

— Лёшенька! Ты очнулся! — скрипнув стулом о полированную полу, тут же придвинулась ко мне супруга, осторожно беря мою правую ладонь в свои тёплые руки.

— Полагаю, я теперь вновь ваш должник, — отозвался я, улыбнувшись Алисе и следом переводя взгляд на лекаря. Фраза эта, к слову, становилась уже традиционной при наших встречах…

Тем не менее, от сердца немного отлегло — магия меня не покинула и силы на месте. Значит, самое худшее не произошло. А остальное — мелочи! Со всем этим я быстро справлюсь.

— Пустое это всё! Какие могут быть между нами долги, Алексей? — дружелюбно улыбнулся Озёрский, и морщинки у его глаз разбежались лучиками. — И да, жаль, конечно, что всякий раз мы видимся с вами по таким вот не самым приятным поводам, но всё же рад вас видеть!

— Благодарю. Я тоже рад вас видеть, — ответил я, постаравшись также в ответ улыбнуться, одновременно чувствуя, как тело ещё пока плохо слушается. — Чем порадуете?

— Узнаю вас, мой друг! — усмехнулся граф. — Только пришли в себя и сразу к делу. А порадовать… — задумался он на несколько мгновений, потирая пальцем переносицу, но следом же стал медленно перечислять: — Жить будете. Дара, как мне видится, вы тоже не лишились. А вот с рукой всё не так просто. Прогнозы давать какие-то я пока что опасаюсь, но на текущий момент особых сложностей, которые могут привести к препятствиям в лечении, я не вижу.

— Хорошие новости, — ответил я, чувствуя, как камень с души покатился вниз, и покосившись в сторону левой руки, рядом с которой и находился лекарь. — Как выглядит хоть покажите…

Пострадавшая конечность была замотана в белоснежные бинты и лежала от меня как-то наособицу, на дополнительных подушках и зафиксированная несколькими широкими кожаными ремнями. Сделано было всё так, что сдвинуть её с места или навалиться сверху было невозможно при всём желании — меры предосторожности местных врачей.

— Пока нельзя. В ближайшие несколько часов лечебная мазь должна впитаться, и только потом можно будет снимать повязки, — сказал Пётр Иванович, покачав головой из стороны в сторону.

— Тебе лучше не видеть, — усмехнулся у подножия кровати Степан, привлекая моё внимание. — Но если пожелаешь, я могу в красках всё описать.

Друзья вошли в палату вместе с дядей и сейчас зависли над моей койкой, все как один уставившись на меня сверху вниз. Алиса, недовольно нахмурившись, показала им кулачок. Но я, напротив, полностью расслабился — если товарищи в хорошем расположении духа, значит дела и в самом деле неплохи.

— Обязательно пожелаю. Но немного позже. Кстати, сколько я проспал?

— Почти сутки, — тут же ответила супруга, которая, судя по усталому виду и слегка помятому платью, всё это время провела здесь со мной. Бедненькая.

— Прежде чем оставлю вас с друзьями, — вновь привлёк внимание лекарь, одёргивая манжеты своего белоснежного халата, — позвольте полюбопытствовать: чем вызвана столь странная эм… травма? Ваши люди все как один наотрез отказываются делиться со мной этой любопытной тайной.

Уж не знаю, какие цели преследовал граф, но лично мне казалось, что это просто банальное любопытство. Любопытство учёного, столкнувшегося со странным феноменом. Впрочем, это всё равно не означало, что я могу позволить себе излишние откровения.

— Это результат прохождения через манатоки огромного количества энергии, — ответил я, как считал, правду.

— Хм… — крепко задумался Озёрский, отлично понимая, что врать я не могу. — С вашим-то рангом… трудно представить, как такое вообще возможно. Тем более ваши манатоки после тех событий, можно сказать, уже калёные…

— А какой у меня ранг? — ухватившись за услышанную фразу, удивился я, вопросительно уставившись на графа. Не сказал бы, что