князь поспешил пояснить. — Обращаться на самый верх в несущественном споре с равным по статусу… не хочу тебя оскорбить, Алексей, но считаю себя обязанным предупредить, что в глазах высшего общества это будет выглядеть как будто побитый школьник бежит жаловаться к отцу. Будь ты каким-нибудь графом или бароном, это бы воспринялось абсолютно нормально, но… Впрочем, знаешь, — продолжал вслух размышлять князь, поджав губы и уставившись перед собой, — в конкретно твоём случае так подумает, конечно, только глупец. Все отлично помнят, каким образом ты разбирался с Пожарскими и Светлицкими. Тогда слушай второй, и более важный аргумент, — собеседник уставился мне в глаза и выдержал короткую паузу. — Как я уже говорил тебе ранее, у нашего оппонента есть крайне серьёзные и влиятельные связи во многих высоких кабинетах, которые могут и будут осложнять мне работу. Вдобавок Жилин обратился к Корневым. Серьёзная контора, наши прямые конкуренты.

— Кхм-кхм…

— Да-да, торопишься сегодня. Помню. Так вот, изучив детали нашего дела и прокрутив в голове твои показания, мы с сыном пришли к однозначному выводу, что честным и легальным путём в таком деле выиграть просто невозможно. И уж тем более это сделать нельзя, находясь в противостоянии с такой юридической фирмой как наша.

— Вы предполагаете?..

— Я абсолютно уверен, Алексей, что им придётся мухлевать и давать взятки!

— И что нам это даёт? — догадываясь о том, что ответит собеседник, всё же уточнил я.

— Это даёт нам возможность прикончить своих врагов. В юридическом поле, естественно, — улыбнулся князь. — Признаюсь, изначально мы с сыном желали просто тебе помочь поставить на место этого наглеца, прикрывающего шайку мошенников. Но сейчас, когда нашими визави выступают Корневы… В общем, дело принимает принципиальный оборот.

— Понятно, — вздохнул я. Будучи немного уставшим, я пока не разделял воодушевление собеседника от будущих сражений в залах суда. — Мне из всего сказанного непонятно только одно. Неужели ни тот, ни другой не боятся?

— Большие деньги, высокие ставки и серьёзная возможность заставить умыться своего недруга… Мотивация, которая может действительно затмить разум. Но нет, они не глупы. Просто просчитывают риски и уверены в своих силах. Ну а если ты, например, решишь всё-таки воззвать к помощи престола, у них будет уйма возможностей выйти из дела и зафиксировать убытки. Вместе с этим, конечно, всячески пытаясь подмочить нам с тобой репутацию, — неожиданно стал посмеиваться Дмитрий Анатольевич.

Я не знал, как на это реагировать, и просто молча хлопал глазами, пытаясь вникнуть в эту странную кухню…

— Смеюсь я, Алексей, потому что, — очевидно угадывая мысли в моей голове, продолжил Якушев, — репутацию они нам портить будут в любом случае. И то же самое будем делать мы с ними. А то, что про императора тебя отговариваю, так это… ну не принято у нас так. Не принято, понимаешь? Арбитр может вмешаться сам. По своей воле. Но взывать к нему… нет, не уважается это.

— Глупость какая-то… — покачал я головой. — У меня есть ресурс во дворце, у противников его нету. Попрошу Романовых сменить проворовавшихся судей — и все дела!

— Ну во-первых, ты зря считаешь, что Жилин в плохих отношениях с Его Величеством. Напротив. Их род показал свою верность в недавних событиях, да и помимо этого является ценным союзником и поставщиком. В общем, сильно там тоже не надейся на то, что Романовы на них обрушатся по твоей просьбе. Скорее они попытаются вас примирить, и всё в таком духе.

— Ладно, Дмитрий Анатольевич. Я вам полностью доверяю. Действуйте как нужно, — решил я форсировать наш сегодняшний разговор, про себя отметив, что если что-то пойдёт не так, как мне нравится, то просто поступлю с этими гадами как с Пожарскими. И пусть потом другие думают каково это — судиться со мной нечестным образом…

Впрочем, до всего этого ещё надо будет дожить. Попрощавшись с князем, я покинул офис его фирмы и вернулся домой.

Уже в моём кабинете состоялся телефонный разговор с императором. Здесь ничего особенного: рассказал о том, что наконец удалось найти и забрать у габонцев артефакты, поблагодарил за весьма полезное и своевременное содействие, а также сообщил о своих дальнейших планах. К моему удивлению, произошло сразу две вещи: во-первых, монарх даже не заикнулся о каких-либо претензиях на камни, а во-вторых, отнёсся с пониманием к моему решению по дальнейшей судьбе Габона. И даже его одобрил, предложив собственное участие.

* * *

— Вам точно не нужна наша помощь? — произнесла напоследок Алиса, заглядывая мне в глаза. — Мне не нравится, что вы туда идёте вот так… Без поддержки.

— Точно не нужна, — качнул головой я, чмокнув супругу в щёку. — А насчет отсутствия поддержки, это ты зря. Святогор с ребятами будет. Демоны тоже со мной — прикроют. Ну и Романовы спутниковую разведку провели, да баллистику по целям настроили. Ничего не случится, не переживай, — ободряюще улыбнувшись, заключил я, напоследок подмигнув Алисе.

На этом чмокнув стоявшую рядом сестру, я развернулся и направился в сторону портальной арки. На этот раз Боба открыл её в привычном для нас месте — в подвальном этаже.

По другую сторону нас никто не встречал, но так и было мной задумано — я намеревался прибыть на «Совет семерых», как они себя называли, без красных дорожек и лишнего внимания.

Вышли из портала мы в каком-то лесу, откуда демоны нас оперативно переместили в ближайший город, внутрь четырёхэтажного здания, где на минус третьем этаже, под землёй, и происходило заседание совета.

С самого момента перемещения стали понятны сразу две вещи: первая — габонцы вполне отлично понимали суть произошедших изменений и весьма предусмотрительно решили использовать для такого мероприятия бункер. И вторая — добровольно ступая внутрь такого объекта, я всё же здорово рисковал — бесам нас отсюда быстро вытащить в случае чего не удастся.

— Всех приветствую, господа, — произнёс я, едва входя внутрь залы, где за большим вытянутым столом с закруглёнными углами сидели семеро темнокожих мужчин. — Я — князь Черногвардейцев. Очень рад, что по моей просьбе все мы здесь сегодня собрались. Вы готовы к переговорам?

Сидевший в дальнем конце стола мужчина, получив перевод моих слов, тут же что-то ответил и указал открытой ладонью на свободное кресло в противоположной от него стороне.

Судя по тому, что он занимал место во главе стола, а остальные члены совета разместились по три человека справа и слева от него, мужчина был у них за главного. По тем данным, что передал мне орден ещё до начала операции, должность главы совета была переходящей — раз в пару лет руководитель менялся, и его