Едва Кали перевела мои слова, туземец в ответ разразился довольно долгой и импульсивной тирадой. Благо я не понимал его язык, иначе бы наверняка пришлось убить за оскорбление чести.

— Сыпет оскорблениями и проклятиями, заявляет, что не боится смерти. Ну и всё в таком духе.

— Скажи, что либо он передаст совету, что Князь Тьмы хочет с ними говорить, либо я вселю в него демона, и он всё равно это сделает, но вдобавок ещё и станет моим слугой.

Последнее, ожидаемо, одарённого заставило по-другому посмотреть на ситуацию и изменить непреклонность своих позиций.

— Сегодня вечером. Я сам выйду на связь. Пусть будут готовы. До тех пор кристаллы будут находиться у меня.

Глава 10

— Поговорим, брат? — перекрывая путь шествующему по коридору принцу, произнёс крупный ящер в военных доспехах.

Остановившись и слегка наклонив голову, Грот ответил не сразу. Он медленно прошёлся взглядом по физиономии оппонента, и только потом, абсолютно не меняясь в лице, спокойно ответил:

— Я тебя слушаю, Кран.

Инициатор беседы указал открытой ладонью в сторону, и оба принца неспешно сместились к одной из высоких колонн, стоявших в коридоре на пути к залу советов.

Совершенно одни, без лишних свидетелей и охраны, они, несмотря на обоюдное согласие на разговор, не торопились нарушать тишину. Впрочем, Кран Пеш Висхара прибыл сюда всё же не для того чтобы любоваться лицом брата.

— Я хочу знать твоё мнение и решение по поводу этой планеты до начала совета, Грот.

— Вот как. Думаешь, это тебе поможет? — голос главного претендента на престол был безэмоциональным и отдавал отстранённостью.

— Не считай меня глупцом, брат, — коротко качнул головой второй наследник Великого Престола. — Я отлично понимаю, что ввиду всего произошедшего, сегодня они пойдут за тобой. Эти трусы боятся ответственности и пекутся за свои места. Большинству из членов совета плевать на наши потери! Что бы ты ни сказал на этом совете, они выберут путь, который укажешь ты — это всем уже известно! Так что я был бы признателен, если ты окажешь услугу и сэкономишь моё время. Скажи мне здесь и сейчас, первый наследник Великого Престола, как ты намерен ответить на уничтожение восьми наших городов? Что ты сделаешь за смерть родного брата? За гибель одного из наших дредноутов? За убийство амабет — моей супруги Урканы. Как ответит будущий император нашей великой Империи за истребление бесчисленного количества зорканцев?

Провокационные вопросы сыпались как из рога изобилия, а вопрошающий, казалось, с трудом сдерживал себя, чтобы не перейти на крик.

— Что ты мне хочешь предложить? — полностью игнорируя манипуляции оппонента, поинтересовался Грот, без труда перенося пытливый взгляд брата.

— Ты знаешь! Ты должен помнить мою прошлую речь — меня не интересуют слава или политические очки. Я желаю восстановить честь нашей фамилии! Отомстить за супругу и брата. Я даже готов, — на этих словах Кран стал говорить медленнее и тише, — отдать все лавры своей будущей победы тебе. Оставь мне только месть.

Грот на несколько мгновений прикрыл глаза, едва сдерживая подступающее раздражение от неприкрытых и, как ему казалось, наивных попыток собеседника управлять его эмоциями.

— У победы много отцов… — наконец задумчиво ответил принц. — Иди поищи их у случившегося поражения.

— Поражение будет, если мы поставим на этом точку! Я тебе предлагаю совершенно иное!

— Ты родился вторым, брат, и успел уже немало прожить. Но за прошествием нескольких десятков сирнов ты так и не научился сдержанности и контролю, — вперившись взглядом в лицо ящера напротив, неспешно говорил Грот. — Я не нуждаюсь в твоей славе, Кран. Вся ответственность, за какой бы ни получился результат, будет на тебе. Но прежде чем я уйду с твоей дороги, есть одно условие.

Кран Пеш Висхара от такого странного ответа на несколько мгновений смутился. Но следом, не раздумывая и лишнего мгновения, тут же произнёс:

— Говори.

— До своего отбытия, если, конечно, тебе удастся убедить совет, ты обязуешься оставить наследников. Только не бастардов, а законнорождённых.

— Мой траур…

— Долг превыше траура. Тебе придётся вновь жениться, — отрезал первый наследник Великого Престола, одарив брата твёрдым взглядом.

О том, что все более-менее подходящие претендентки на эту роль будут подобраны Гротом лично, он, естественно, решил умолчать.

* * *

Надо было видеть лицо пленного габонца, когда мы просто взяли и его отпустили. Подняли с колен, сняли наручники, убрали от лица и горла артефактные клинки и напомнили о своей просьбе. После, вся наша компания развернулась и покинула территорию Габона, возвращаясь в Москву.

Дома было хорошо. Душ, вкусный обед, женская забота и наконец отдых. Поспать, правда, не удалось — пока дядя занимался возвращением всей нашей техники по тем местам, откуда она была временно изъята, я успел переместить артефакты в Темногорск, поговорить с князем Якушевым и Романовым-старшим, а также несколько часов подряд успешно игнорировать все попытки ордена со мной связаться. Но обо всём по порядку.

Когда я вошёл в лабораторию и молча выложил на стол перед учёными целых восемь артефактных камней, в состоянии глубокого изумления и шока были буквально все присутствующие. Правда, очень быстро их лица перекосила эмоция разочарования — я сообщил учёным, что камни пробудут в лаборатории только лишь до вечера. Помимо этого также поделился со своими артефакторами данными о том, как именно человечество использует эти кристаллы — до сих пор у меня никак не было времени поведать им о планетарном щите. Открытие их не удивило, но явно упорядочило в головах собственные домыслы работников лаборатории. В общем, они меня за информацию поблагодарили.

Разговор с князем Якушевым оставил двоякие впечатления. С одной стороны, я был приятно удивлён тем, как союзники взялись за моё дело, практически полностью избавив меня от всех бюрократических и иных забот со всем этим связанным. С другой же… невольно возникало желание наведаться к князю Жилину и от всего сердца сказать ему «пару ласковых». Этот старикан, похоже, действительно решил, что сможет «отжать» у меня купленный дом и, судя по всему, был настроен всеми силами добиваться такого решения в суде. И по словам всё тех же Якушевых, мой оппонент, в отличие от меня, обладал крайне серьёзными и крепкими связями в государственных органах и даже судах. На моё резонное замечание, что мне все эти органы до одного места, так как я могу напрямую обратиться к Романовым и решить все проблемы разом, Дмитрий Анатольевич внимательно меня оглядел и произнёс следующее:

— Во-первых, Алексей, должен сказать, что это попросту неспортивно, — отметив, как быстро поднимаются мои брови на лоб,