Я огляделась. Пожарная башня, ну конечно! Высокая квадратная деревянная башня с плоской крышей была не только почти в центре города, но и еще в самой высокой его части. Разумеется, чтобы лучше обзор был. Пожарный департамент содержал ее в безукоризненном состоянии, несмотря на то, что с недавнего времени в каждом доме были установлены специальные дымоулавливающие артефакты, недавнее изобретение лучших магов. В башне больше не было особой нужды, но там все еще дежурил один из огнебоцев.

Роймуш смело постучался в высокие двери, и ему немедленно открыли.

— У вас посетители? — прямо спросил он у высунувшегося мужчины в ярко-желтой пожарной форме.

— А почему я должен… — замер на миг и послушно кивнул: — Богатенькие детки хотят посмотреть рассвет. Почему нет? Никому не мешают, не шумят, хорошо заплатили…

— Мы — няньки. Должны проследить, чтобы детки не натворили глупостей.

— А… ладно.

Хорошо быть менталистом. А сильным менталистом — еще лучше. Пока не арестовали за отсутствие лицензии, конечно.

Подниматься было очень высоко. Я сто раз прокляла Сандру, принца Валериана и Этьена заодно. Досталось и маменьке, и остальным фрейлинам, что сейчас мирно спали в своей постельке, и даже той мерзкой лошади, которая сбросила принцессу. Чтоб ее на колбасу пустили, паразитку!

Но уже поднявшись на последнюю площадку, выше которой была только крыша, я заткнулась. Потому что невероятное зрелище того стоило. Город был как на ладони. Сверкал огнями Шальной Квартал, расходились ломаными линиями улицы, крыши домов пестрили в первых лучах солнца как лоскутное одеяло. Видно было и дворец, и парк, и даже центральную площадь города. Фонтан, правда, разглядеть не удалось.

— Невероятная красота, — выдохнула я потрясенно. — Кто бы мог подумать!

— Вы что, ни разу тут не были?

— Когда?

— Ну не знаю. Я в Стограде в третий раз. И мои друзья в первый же день показали это место.

Я молчала подавленно. Кто бы меня отпустил сюда, спрашивается? Я всего лишь женщина. Существо, почти что бесправное. Безгласное и неразумное. Меня нужно везде водить за ручку, защищать и оберегать. Как и Сандру, тихий смех которой вполне явственно доносился с крыши. Она явно была там не одна. Но и не наедине с Валерианом. Похоже, что их сопровождал кто-то еще.

— Жаккомэ Иррейский, — безошибочно определил по голосу Этьен. — И еще кто-то. Мне кажется, точно не Эйленгер, кто-то из ваших.

— Вроде бы Бенедикт, — прислушалась я. — Ох, и Женни там? Я ее придушу.

— Не стоит, — мягко приобнял меня за плечи Этьен. — Ничего плохого они не делают. Пьют, шутят и смотрят рассвет. Если забыть, что там три особы королевской крови — там все пристойно.

— С Сандрой мне тоже постоянно хочется выпить, — выскользнула из его объятий я. — Как хотите, а я наверх.

И полезла вверх по шаткой деревянной лесенке. Этьен меня больше не удерживал.

— О, Ами, — почти не удивилась Сандра. — Пить будешь?

— Буду.

Теперь нас было шестеро. Женни осторожно спряталась за лорда Бенедикта, и я поняла, что еще один кандидат выбыл из гонки, на этот раз — добровольно. А вино явно принес Валериан, поставивший целью споить принцессу.

Все здесь было подготовлено для удобства посетителей, из чего можно было сделать вывод, что подобные делегации посещали крышу пожарной башни вовсе не редко. Толстое одеяло, подушки, силовой купол над крышей, даже маленький столик — ни за что не поверю, что принцы притащили его с собой.

И снова — розовеющее на востоке небо, смутное очертание гор на севере, темная полоса леса на западе, стальная лента реки, отсекающая от города Ремесленный Квартал. И раскинувшаяся во всей красе утренняя столица, такая невинно-чистая, такая гармоничная!

— У вас очень кр-расивая стр-рана, Сандр-ра, — сказал мечтательно иррейский принц. Он, как и все иррейцы, слегка картавил. Кстати, как и Роймуш в минуты волнения. — Навер-ное, и у меня дома есть подобные места, но я никогда там не бывал.

— Право слово, это утро стоит того, чтобы покинуть родину, — вторил ему ливойский принц. — Дома меня из дворца даже не выпускали одного. Да и сейчас матушка приставила ко мне своего… хм… секретаря. Как няньку. Удивительно, что он не заметил моего отсутствия.

Я скромно промолчала.

— Я тоже никогда не гуляла по ночам, — сказала Женни. — Девушкам не положено.

— А потом мы и вовсе выйдем замуж, и прощай, свобода, — подвела Сандра итог, но не мрачно, а с каким-то смешком. — А там детишки, пеленки и прочие прелести. И, конечно, строгий муж.

Стало очень грустно. Она совершенно права. Этот миг, это волшебное утро стоило и ночной пробежки по столице, и утомительного подъема, и моей истерики. Никогда я еще не ощущала такого пронзительного счастья и свободы.

Во дворец возвращались быстро, но незаметно. Сандра и Женни запахнули плащи и накинули капюшоны, а лорд Бенедикт сунул охраннику у бокового входа кошелек с деньгами. Дальше все просто: коридорами для прислуги, узкими, низкими, но незаметными для хозяев дворца, мы прошли в комнаты Сандры. Женни растворилась где-то по дороге, все еще опасаясь моего гнева. Напрасно! Я вовсе не собиралась ругаться. Только устало спросила у Сандры, помогая ей снять платье:

— Почему меня не предупредила?

— Ты бы не поняла, — устало ответила принцесса.

— А ты попробуй объясни.

— Если настаиваешь. Я родилась в обычной семье, такой же, как у всех, Ами. Два старших брата, мать — продавщица, ну, торговка на рынке, по-вашему. Отец на заводе токарем. Тоже — обычный. Выпивал, как все. Иногда буянил. Рано умер от инфаркта. Мать потом тянула нас одна. Братья после школы пошли работать, чтобы матери помогать. Предлагали мне поступить в институт, но я, дура, побоялась. Какой мне институт, я же тупая, мне учителя так говорили. Уже потом я поняла, что просто не было у меня возможностей. Мать работает, я готовлю, стираю, прибираюсь. Я ж девочка. Ну и знаешь… я еще такая была… страшненькая. Считала себя толстой. Донашивала свитера и футболки братьев, мне нравилась мешковатая одежда. Не красилась, не мыла порой голову. О мальчиках и не думала, кому я нужна?

— Постой, а три мужа откуда?

— А! Это забавная история. С первым я в ПТУ познакомилась. Он, можно сказать, меня развел на интим, а я уши развесила и влюбилась. Переспали, я залетела. Гордая, не хотела, чтобы ради ребенка он замуж позвал, ну и сделала втихаря аборт. Идиотка махровая. В общем, детей у меня потом не было, хотя я очень хотела. Мы даже расписались, прожили немного. Но он пил много, начал руку поднимать.