Страшно было, но я ушла, вернулась к матери. Потом на заводе стал ко мне мужичок подкатывать. Котлетки носил в судочке, пюре, булочки из столовой. Я подумала, а чего бы и нет? Заботится, не пьет, деньги зарабатывает. Ну и стали вместе жить, а потом Мишка сказал: «Ну че мы, Сашка, как бусурмане живем? Давай жениться». Я его потом любила очень. Добрый он был, Мишка, ласковый. Со мной не спорил, тюльпаны с клумб для меня носил. Рак. Сгорел за два месяца. И откуда только взялось?

Она вдруг отвернулась, а потом залезла в постель, закуталась в одеяло и продолжила очень тихо:

— От него квартира осталась, хорошая. Трешка в центре. А детей не было, потому что я не заслужила прощения за аборт. А потом был Георгий. Красивый очень. Долго за мной ухаживал, ходил хвостом. Я года три ему отказывала, а потом решила: любит, наверное, раз не отказался. Поженились — ну он сразу сказал, что только женой меня видит. Потом поняла: ему квартира нужна была, сам-то он приезжий, из деревни какой-то. Хотел мать перевезти и еще родню, я резко против была. Поссорились страшно, разводится я собиралась, но он уговорил брак сохранить. Да было бы что сохранять! Он ведь погуливал, я точно это знала. Но тогда мне уже за сорок было, я побоялась одна остаться, а тут какой-никакой, а мужик рядом. С машиной, кстати, розетку починить может, обои поклеить, в аптеку сбегать…

Я не понимала половины слов, но кивала: ясно ведь. Обычная жизнь обычной женщины. Все как у нас. Вышла замуж, родила детей и сиди дома. Хорошо, если муж после свадьбы не гуляет, не пьет, не играет. Если в деревне не запирает — вообще великолепно. Видимо, все миры одинаковые.

— А потом я умерла, — буднично продолжила Сандра. — И знаешь, что обидно? До сорока трех лет дожила, а вспомнить нечего. Кроме Мишани, конечно. С ним тепло было. А так… на море не была, гор не видела, денег особо не было. Любви, той, о которых в книжке пишут, тоже почти не попробовала. Работа, дом, работа, дом… Аптека еще. О матери заботилась, братьям помогала, у Сереги тройня, так жена его с ума сходила, я к ней ходила прибираться и готовить первый год. А жизни-то и не было, Ами! И меня — словно не было.

Я моргнула, сдерживая слезы. До чего ж мне было ее жаль!

— А теперь мне шанс дан, я сначала думала: буду послушной девочкой, чтобы никого не подставить. А на пикнике словно в башке щелкнуло: вот она, жизнь! Не профукай! Ты молодая, красивая, богатая! Живи, Сандра, живи! Я знаешь, как театр любила? А ходила туда только с Мишкой, потому что денег жалко было, да дел много, да на работе бы сверхурочно остаться. А тут — театр! Все, Ами, теперь ты меня не запрешь. Я жить буду на всю катушку, я уже начала.

Признаться, я ей остро позавидовала. Она знает, чего хочет. И она сильная. Не ноет, не опускает руки, не прячется в спальне. Это ж сколько смелости нужно, чтобы делать по-своему, вопреки всему! Казалось бы, мелочь — рассвет на крыше. Но я бы сама никогда не решилась, а она смогла.

— Тебе королевой быть, — напомнила я.

— Очень хорошо. Корсеты запрещу, автомобили и посудомоечные машину изобрету, то есть, проспонсирую. Брюки, рабочие места для женщин, трудовой кодекс и повсеместное обучение детей. Уж будь уверена, мне есть где развернуться!

Я зажмурилась. Мама дорогая, кого мы призвали с Женни? Что это за демон? И почему мне так хочется, чтобы она стала королевой побыстрее?

18. Уж замуж невтерпеж

— Я, пожалуй, замуж не хочу, — заявила Сандра за обедом.

Выглядела она на редкость миленько: белое кружевное платье, лента в волосах, свежий румянец и сверкающие глаза. Можно было подумать, что это очаровательное создание спокойно спало в своей девичьей постельке всю ночь, а не прыгало по крышам с тремя мужиками и двумя бутылками вина. Я ощущала себя совершенно разбитой, а ей — хоть бы хны.

Хорошо, что я уже немного привыкла к новому характеру принцессы, а то бы точно облилась кофе, как Марлен. Рыжая опрокинула на себя чашку, ойкнула, извинилась и умчалась переодеваться. Сандра наблюдала за этим концертом снисходительно и с легкой улыбкой. Держать лицо у нее с каждым днем получалось все лучше.

— Что значит, «не хочу замуж»? — чуть дрожащим голосом уточнила Женни.

Все мы, кажется, одновременно подумали, что принц Валериан не так уж и плох.

— Смысла не вижу торопиться, — деловито пояснила принцесса. — Не нагулялась. Отец еще молод и полон сил, на покой ему рано. Мне еще многому нужно научиться. Куда спешить?

— Дети? — прохрипела Рия.

— Успеется. Детей можно и потом. В тридцать, даже в сорок. Не думаю, что это проблема. И вообще… Я вполне могу стать королевой и без мужа. Буду как Елизавета…

— Святая Елизавета была вдовой, — напомнила нервно я, пальцами кроша булку. — Замуж не вышла, храня верность погибшему на войне мужу и престол передала племяннику.

— Я не про ту Елизавету, — махнула рукой Сандра. — Или путаю? А, не Елизавета, а Виктория, наверное. Забыла. Не суть важно. Главное — женщина прекрасно сможет и сама править, м-м-м?

— Не положено, — пробормотала я. — Женщина — существо слабое и неразумное, ей, как лошади, нужна твердая рука.

— Ты сама-то в это веришь? — насмешливо вскинула брови Сандра. — Напомни мне, кто тут у нас зарабатывает в несколько раз больше брата и выплачивает семейные долги?

Я молча потупилась. Это она еще не знает, как я пыталась в игорный дом прорваться. Если подумать, то да, я могу больше, чем мне дозволено обычно. И до сих пор я прекрасно справлялась без мужчин. Ой! Секретарь принца Валериана не в счет.

— Понимаешь, Сандра, — Рия внимательно рассматривала свои ногти, пряча глаза. — Женщина в Валлии бесправна. Она не может владеть собственностью, не может самостоятельно открыть счет в банке, не может в одиночку уехать. Работы для женщины немного, и это, как правило, самый тяжелый труд: стирка, уборка, готовка. Кому посчастливилось получить образование, могут устроиться гувернанткой или компаньонкой. Но при этом служанка полностью зависит от хозяев. Им нельзя выйти замуж, нельзя забеременеть — за этим последует увольнение. Никому не нужны женщины, которые не могут таскать мешки или стоять четырнадцать часов у плиты.

Сандра хмурилась. Мы подавленно молчали. Все это было само собой разумеющимся в Валлии. Иногда на совете лордов поднимались