знаешь, — осторожно заметила я. — Мое похищение — это послание. Для тебя. Тебя о чем-то предупреждают. Ты же знаешь, кто нанял этих ребят?

Выстрел был наудачу — основан на интуиции и природных наблюдениях. И ведь попал же! Уланов как-то потемнел, поежился, покосился на агента, проходящего мимо веранды.

— Откуда такие выводы, дорогая?

— Я, конечно, дура, дорогой, — начала я издалека, — но не тупая. Провожу наблюдения, слышала про термин «анализ фактов». Ты что-то утаил от своих хозяев, верно? И сейчас оно аукается, при этом достается мне. Но ты по-прежнему что-то скрываешь от ФБР. Успокойся, я на твоей стороне — вернее, мне все равно. Стучать не буду, не так воспитана. Тем более это не соответствует моему нетленному чувству к тебе. Но обидно, что ты выходишь сухим из воды, а на меня сыплются шишки. Ты не двойной агент, дорогой?

Уланов поперхнулся, поставил чашку на стол.

— Откуда такие познания, солнце мое?

— Книжки шпионские читаю. У тебя их целая полка наверху. Ты втихую работаешь на Советский Союз? И кто-то об этом узнал и теперь тебя шантажирует? Только не подумай ничего, я далека от политики. Просто боюсь представить, что случилось бы вчера, не догони агенты тех упырей. Меня бы резали на кусочки и пересылали тебе по почте?

Уланов внезапно засмеялся. Сначала утробно, горлом, словно камлающий шаман, в финале перешел на фальцет — ему действительно было смешно. Покачал головой, вытирая слезы умиления.

— Ну, ты, мать, даешь, ей-богу, рассмешила. Не рассказывай никому, ладно? Ты, может, и не дура, но с воспаленным воображением проблем не имеешь.

Он взял чашку с остывшим кофе и поднес к губам. В первый миг мы не поняли, что произошло. Чашка разбилась у него в руке! Кофе вылился на стол, разбрызгался по мятой футболке. Уланов тупо смотрел на то, что осталось у него в руке — ручка и немножко чашки. Одновременно разбилась декоративная тарелка на столбике у него за спиной. Мы оба оторопели. Уланов вдруг смертельно побледнел, начал медленно приподниматься. Почему до меня дошло первой? Я истошно завизжала, подскочила и толкнула его в плечо. Уланов потерял равновесие, завалился на правый бок. И в следующее мгновение пуля попала в спинку стула, где он только что сидел! Стул опрокинулся, запрыгал по полу. Уланов копошился, кряхтел, пытаясь подняться. Я продолжала орать на всю ивановскую. Из сада бежала охрана, агенты вытаскивали на бегу пистолеты. Вильямс первым взлетел на крыльцо, оценивая обстановку. Из дома выбежала экономка, бросилась поднимать Уланова. Какая милая самоотверженность. Третьего выстрела не последовало. Агенты сообразили, прикрыли собой Уланова. Его затаскивали в дом, экономка при этом активно мешалась. Супруг наконец сообразил, растолкал всех, побежал, пригнув голову, к распахнутой двери. Меня схватил в охапку то ли Вильямс, то ли Роджерс. Темные очки слетели, и это оказался Вильямс. Я пришла в себя уже внутри — растрепанная, возбужденная. Меня тащили в глубину гостиной, заставили лечь на пол. Площадным матом ругался Уланов. На улице бегали и тревожно перекликались люди. Чуть позднее разрешили подняться в спальню, но категорически запретили подходить к окнам. Меня трясло. Не успела отойти от вчерашнего, и вот опять! Сегодня я не пострадала, только душевно — в отличие от Уланова, который повредил плечо, когда я его толкнула. Впоследствии доктор вправил вывих, но какое-то время он ходил и шипел…

Даже моих познаний хватало: стрелял снайпер. Причем с восточной границы участка. Позднее все встало на свои места, появилась информация. Я слышала разговоры, затем пробелы восполнил Уланов. ФБР свистало всех наверх. Часть агентов занималась охраной вверенных лиц, остальные заняли позиции в саду у восточного забора. Соседний участок окружили, ворвались на территорию. Никто не верил, что «участник всех войн» оказался киллером. Так и вышло. Домик был самым заурядным, раз в пять поменьше виллы Уланова. Запущенный сад, беспорядок. В одной из комнат лежало мертвое тело пенсионера. Несчастному бесхитростно перерезали горло. Кто пришел в гости, выяснили не сразу. Территорию обшарили — стрелок ушел. Вести огонь из дома не могли, даже с крыши — попали бы только в забор. Позицию стрелка в итоге отыскали. Ему пришлось потрудиться. Вскарабкался на забор, цепляясь за ветки дерева, пристроился на одной из толстых веток. Листва закрывала его почти полностью, оставался лишь узкий просвет для наблюдения. Часть веранды он мог просматривать. Бедняга сидел в неудобной позе, фактически балансировал. Отсюда и качество стрельбы. Моя фигура его не соблазнила. Но мог бы убить выстрелом в левый висок. Я пила кофе, щипала пирожное, а он ждал у моря погоды. В принципе, дождался, изготовился к стрельбе. Практически попал! Сантиметром правее — и выбил бы Уланову глаз. Не оттолкни я своего супруга, второй выстрел был бы эффективнее — повалился бы не только стул, но и сидящий на нем Уланов…

— Снайперскую винтовку нашли под забором, — волнуясь, повествовал чудом выживший муж. — Понял, что не повезло, выбросил, сам бежал. Хорошая американская винтовка — разборная, с глушителем, армейского образца… Тебя на этот раз трогать не стали, за мной пришли… Сонька, ты понимаешь, что ты мне жизнь спасла? — Уланов сильно нервничал, начал заикаться. — Я тупой какой-то стал, не доперло. Странно, думаю, чашка в руке разбилась. Только потом, когда ты меня толкнула… Плечо вывихнул, ты сильная, душа моя, а я дурак дураком… Да хрен с ним, с этим вывихом, его уже вправили… Все, Сонька, проси что хочешь, по гроб жизни тебе обязан… Ты, блин, хоть и орала как недорезанная, а все делала правильно, молодец…

— То есть теперь я не подозреваемая? — спросила я. — Больше не советская шпионка?

— Да перестань. — Уланов скривился. — Какая ты шпионка? Никогда тебя такой не считал. И в ФБР умные люди это понимают, просто по инструкции прорабатывают все версии… Хреново, кстати, отрабатывают, — голос Уланова задрожал от возмущения. — Роют не там, где нужно. Чуть не профукали все на свете! Старика проверили, но участок не контролировали, с чего-то взяли, что снайперу там не разместиться. Ладно, хоть сейчас свою ошибку исправили, полностью оккупировали соседские владения…

— Но есть еще один участок, — робко заметила я. — Ну, там, на западе…

— Этого мужика уже проверили, и не раз, — отмахнулся Уланов. — Служил в торговом флоте, уволился, простой парень. В разводе, сам из штата Мэн… Куда еще проверять? И не выселишь — на каком основании? К черту полетит весь режим секретности. Здесь свободная страна, люди живут где вздумается, если это не запрещается законом. Но работу над ошибками ФБР сделало: этот моряк может проживать