наколки набивают. Личности установят, но пройдет время. Эта ниточка, скорее всего, приведет в никуда. Джип также был похищен получасом ранее с парковки крупного торгового центра. Пассажиры ушли развлекаться — и с концами. Это у нас граждане проводят досуг в театрах и на концертах. Здесь проще — ходят на весь день в ближайший молл — за покупками, пожрать, посетить кинотеатр… Есть версия, что на тебя в любом случае хотели напасть: отрезать охрану фургоном — ну и далее. А смотровая площадка только все упростила. Хорошо, что без жертв — из хороших, разумеется, парней и девчат. — Уланов ехидно осклабился. — А вообще хреново, Сонька. Как бы в чью-то мудрую голову не пришла идея сменить убежище. Здесь Флорида, море, солнце, не хочется в какую-нибудь дыру типа Юты с ее мормонами или в заснеженную Миннесоту…

— И в этом я виновата, дорогой?

— Не язви. Ты не виновата. Все в порядке. Но несколько дней придется побыть под домашним арестом. Это не проблема? Ты можешь гулять по саду, спускаться к морю. Разрешаю пококетничать с садовником…

Откуда такая щедрость? Уланов сослался на «кое-какие дела» и ушел. Кто бы возражал. Я сидела в прежней позе. Из памяти выплывали страшные картинки недавнего прошлого: головорезы в масках, гонка по ухабам… Мертвые тела, расколотый череп в дюйме от лица… Нет, это точно не мое. Многое бы я отдала, чтобы забыть эту глупую историю, отмотать назад.

Снизу раздавались голоса. Я вернулась в настоящее время, подошла к западному окну. Майор КГБ в оконном проеме больше не показывался. Бинокль валялся под кроватью — это было плохо. Уланов иногда вспоминал про него, но быстро забывал — хватало иных забот. Вернуть его на место, в принципе, можно — и даже забрать, когда понадобится. Но возникнет ряд вопросов. Я создавала себе проблемы, при этом понятия не имела, как их решать… И это еще цветочки. Убедившись, что никто не топчется под дверью, я приподняла матрас. Там лежала писчая бумага, исписанная фломастером. Улика против меня — просто убойная. При этом я подставляла не только себя, но и Вернера. Ладно, горничная не заметит, если будет поправлять сбившуюся простыню, — листы копились под циновкой, натянутой на каркасе. Но вдруг заметит уплотнение? Или решит поправить циновку? Несколько раз я порывалась избавиться от этого мусора, но всякий раз заходила в тупик. Выбросить в мусорную корзину? Таковая — внизу. Уйма скомканных листов — горничная или экономка могут проявить любопытство. Сжечь? Это как, интересно? Закопать в саду — под пристальным наблюдением агентов? Зарыть в песке на пляже? Отличное решение — просто девочка решила построить песочный замок. Спрятать еще куда-то — просто невозможно. Жевать и проглатывать по кусочку?

Не имела я опыта в подобных штучках. Пустота в голове, ни одного решения. Я решила не заморачиваться, оставила как есть. Злобно глянула в зеркало, проходя мимо. Пластырь на щеке нещадно бесил. В итоге я успокоилась, наговорила себе кучу приятных вещей. Горничную можно просто не пускать наверх. Сама с руками. И терпеть не могу, когда кто-то лезет в места моего проживания! На этом стоило сыграть.

Вечер, как ни странно, прошел спокойно. Уланов не приставал. Я его практически и не видела — общался со своими американскими «коллегами». Горничные смотрели сочувственно, экономка Мэрилин — с плохо скрываемым злорадством. Ужинать я не стала, прокралась в спальню и забралась под одеяло. Хотела все обдумать, но некстати уснула. Несколько раз просыпалась, в панике отрывала голову от подушки. Соседнее место пустовало, источало приятный холодок. Уланов изволил отсутствовать. Просто праздник. Всю ночь я продиралась через жуткие сны, через судорогу в ноге. Уланов пришел глубокой ночью — на цыпочках, бесшумно, лег и сразу захрапел. Да и хорошо. Экономка выступала в роли громоотвода — и это нравилось нам обеим. Уланов с каждым днем все больше вызывал неприятие, роль любящей жены давалась с трудом…

Он еще спал, когда я утром спустилась вниз, поставила кофе на плиту. Аппетита не было — впрочем, дело наживное. В холодильнике лежали пирожные, круассан. В самый раз для моего отощавшего тела. Горничная Бетси подметала коридор, сделала в знак приветствия книксен. Экономка изучала упаковки доставленных продуктов и добродушно мурлыкала. Ну, понятно. Даже мое появление не испортило ей настроение. Покосилась, буркнула «Доброе утро, мэм», стала разглядывать этикетку на брикете подтаявшего теста. Это было что-то новенькое. Раньше я жарила Уланову беляши, пирожки с луком и яйцом. Он уплетал, и за ушами трещало. Теперь экономка решила перенять почин? Бога ради, никто не против, но стоит ли затевать то, в чем никогда не достигнешь вершин? Но пусть пробует. Я забрала кофе, блюдечко с пирожным, вышла на веранду. Здесь имелась еще одна обеденная зона — столик, плетеные кресла, ограда веранды, увитая цветущим вьюном. К бассейну этим утром не тянуло. Мускулистый торс Фабиано, конечно, лучше располневших телес Уланова, но даже его сегодня видеть не хотелось. Я сидела спиной к ограде, наслаждалась покоем, тянула кофе, отщипывала кусочки от пирожного. Утренняя прохлада еще не вылилась в безжалостный дневной зной, дул расслабляющий ветерок. Обитатели виллы не тревожили. За спиной хрустели камешки — по дорожке прогуливались секьюрити. Вежливо поздоровался агент Роджерс — я ответила тем же. Никто не докучал, все было прекрасно. Алые бутоны на ограде источали дразнящий запах. Но потом появился Уланов, и идиллия рассыпалась. Он вышел из дома — едва одетый, заспанный, зевающий, с такой же чашкой кофе, что и у меня. Обрадовался, заспешил за мой столик, пристроился справа.

— Доброе утро, любимая, — голос похрипывал после сна.

Я кисло улыбнулась. Он поднес к губам чашку, обжегся, подавил рвущийся из горла матерок. Отставил чашку, беспардонно забрал мое пирожное и стал жевать. Потеря небольшая (просто невкусно), я не стала устраивать сцен. Он подул на кофе, осторожно отпил.

— Ты как?

— Не очень, — отозвалась я. — Кошмары, судороги, испепеляющая головная боль. Ждала тебя, но ты не пришел.

— Реально ждала? — удивился Уланов, — Ну извини, любовь моя, вчера был не только сумасшедший день, но такой же вечер и трудная ночь. Нашли водителя, сбежавшего из фургона… и снова потеряли. Он отметился не только на смотровой, но и у складов, садящимся за руль. Парня срисовал очевидец, правда, этот добрый человек не знал, что срисовывает преступника. Ладно, подождем. Личности твоих похитителей установили. Некто Эндрюс, Харп и Барбелла, сами из Цинциннати, штат Огайо, входили в одну из местных банд. Кто их нанял, выясняется. Зачем кому-то понадобилось тебя похищать?

— Ты сам