родить троих маленьких метисов и завести четыре ручные химеры, но вдруг за дверью заговорили!

– Боюсь, бюст маэтра переводчика безнадежно обезображен! – Голос приближался. – Мастрес смотритель, его совершенно точно нельзя ставить на центральной лестнице! У него отсутствует нос, часть подбородка и левое ухо.

Молниеносным движением Гаррет схватился за ручку, чтобы никто не сумел дернуть дверь. Я щелкнула пальцами, заставляя световой светляк окончательно погаснуть.

Двое остановились возле подсобки и принялись со вкусом ругаться. Я даже дышать старалась через раз, хотя – очевидно – различить мое сопение они не сумели бы.

– Блэйкс, ты не в своем уме, а в уме нашего конюха! Он тоже туго соображает! – Голос смотрителя звучал визгливо и раздраженно. – В понедельник приедет переводчик, а у его башки всего одно ухо?! Что тебе помешало за лето отреставрировать его голову?

– Так ведь откуда мне знать, что он приедет? Его величество, между прочим, без правой брови уже четвертый год стоит и ни разу не пришлось вытаскивать, – растерялся человек, названный Блэйксом. – А давайте его пристроим в какой-нибудь уголок галереи исторических личностей! Говорят, маэтр переводчик очень-очень стар. Вряд ли он туда доберется. Пока-а-а в ректорскую башню поднимется! Пощади пятая стихия, если не придется поминальный обед заказывать.

– Да, но он приедет с внуком и его супругой. Они оба молоды, резвы и точно захотят прогуляться по галерее. Между прочим, она чистокровная шай-эрка! Ты вообще в курсе, какие шай-эрцы придирчивые и глазастые? Любой скол у статуи разглядят!

– Может, нам повезет и у маэтры Коэн обнаружатся проблемы со зрением? – осторожно протянул несчастный Блэйкс.

– Меня ректор порежет на полоски ножом для бумаги! Тебя, Блэйкс, когда-нибудь резали тупым ножом для бумаги?

– Нет, мастрес смотритель, святая пятая стихия отвела.

– Вот и меня никогда! – отрезал тот. – Открывай свой склеп испорченных экспонатов!

– Гаррет, сделай что-нибудь! – сдавленным шепотом пропищала я.

Он не придумал ничего лучше, чем вцепиться в ручку и второй рукой. Снаружи принялись дергать дверь, но северянин держал крепко-накрепко, не позволяя нежданным гостям ворваться внутрь.

– Кажется, замок прикипел, – сдался Блэйкс.

Неожиданно в коридоре началось непонятное движение. Похоже, кто-то появился. Да не один, а с целой свитой, если судить по шагам.

– Маэтр ректор! – до приторности сладко протянул смотритель с отвратительно лебезящей интонацией. – Вы решили лично проверить бюст маэтра переводчика?

– Не обнаружил его на центральной лестнице, – прогудел замечательный бас, запомнившийся мне по первому приветствию сразу после приезда.

– Ректор?! Нам конец! – простонала я, уткнулась лбом в плечо Ваэрда и зажмурилась, как в детстве. Дескать, я в домике! Раз сама никого не вижу, то для всех становлюсь прозрачной.

Папа с мамой с большим удовольствием поддерживали во мне веру в это правило. Однажды я жутко оконфузилась во время игры в прятки: закрыла ладошками глаза и никуда не спряталась. Надо мной смеялись даже голуби, ставшие свидетелями той глупости.

– Не понимаю, почему вы тут мнетесь, как монашки перед купелью. Открывайте! – потребовал глава академии.

– Но дверь заело, – проблеял смотритель.

– Открывайте стихией! – приказал властный ректор. – Стоимость испорченного имущества вычтем из вашего ежемесячного довольства.

– Из моего? – в голосе смотрителя, видимо, не ожидавшего такого резкого поворота, прозвучала оторопь.

– Мастер Блэйкс ваш подчиненный? – принялся разбираться ректор в хитросплетениях трудовых отношений между хозяйственными служащими…

– Давай спрячемся, – прошептала я и даже через темноту почувствовала обалделый взгляд Ваэрда. Очевидно, что скорее каменная голова на постаменте спрячется за его широкой спиной, чем наоборот. – Ты прав, дурацкая идея. Ты случайно не умеешь становиться невидимым?

– Случайно, нет, – прошептал в ответ он.

– А специально?

– Кажется, внутри кто-то разговаривает, – послышался снаружи удивленный голос, не принадлежавший ни одному из скандалящих.

– Божественный слепец, сколько их там? – едва слышно выдохнула я, вцепившись в руку Гаррета.

– Очевидно, много, – отозвался северянин.

– Не вмешивайся в наш разговор с богом! – шепотом забранилась я. – Ты нас выдашь!

– У меня плохая новость, – отозвался он.

– Куда еще хуже?! – сдавленно пискнула я.

– Единственная, кто тут болтает – это ты, Адель, – в его тихом голосе слышался возмутительный смех.

Другими словами, мы стояли на пороге самого чудовищного позора в моей жизни, а он веселился! Я уже поставила галочку напротив пункта «ужасно осрамиться в молодости». Два раза! Мне больше не надо.

– Зачем ты назвал мое имя?! Теперь они будут точно знать, кто тут навещает их статуи!

А за дверью действительно образовалась подозрительная тишина. Похоже, все, кто стоял в коридоре, напряженно вслушивались: действительно ли в подсобке говорили каменные головы местных знаменитостей, или просто шалили замковые домовики.

– Там точно кто-то шепчет, – убежденно заявил смотритель и потребовал от нас: – Мастресы, откройте немедленно дверь! Зачем вы там заперлись? В этом помещении исключительно важное академическое достояние.

Похоже, никому из хозяйственных служащих не хотелось взламывать замок, а потом оплачивать его ремонт, поэтому народ мялся, несмотря на явное недовольство ректора.

– Гаррет, ты лучше знаешь местные нравы, – перестала я его обнимать и толкнула кулаком. – Придумай что-нибудь!

– Ты же сильный духом человек, Адель? – прошептал он.

– Ты к чему это спросил? – напряглась я, хотя, казалось, напрячься больше, чем есть, просто невозможно.

– Помни, мы пройдем через это вместе, – добавил он и разжал пальцы.

Мгновением позже ручка засветилась. Пронзительная вспышка вспорола сизую темноту подсобки, оставила перед глазами радужные круги. Дверь вместе с косяком в мгновение ока осыпалась горсткой пепла.

– Это был ты? – пикнула я.

– К счастью, нет.

– К счастью?!

Перед нами раскрылся пустой дверной проем, похожий на прямоугольную дыру, а в нем застыла целая толпа местных служащих под предводительством подтянутого ректора с седыми волосами до самых плеч, задорно разукрашенных красноватыми прядями огненной стихии.

В мертвой тишине, заполнившей пространство, Ваэрд с чувством произнес:

– Маэтр ректор, спасибо!

Никогда не видела, чтобы на лицах людей, словно они являлись единым организмом, одновременно отразилось удивление. У ректора, в том числе.

– Вы спасли нас! – заявил Гаррет. – Дверь заклинило, и мы целый час не могли выбраться.

Я согласно закивала головой и, сама от себя не ожидая, ляпнула:

– Здравствуйте, маэтр ректор.

От нервов акцент у меня был просто чудовищный.

– А почему вы молчали и таились? – развел он руками.

– Мы не таились! – серьезно проговорил Гаррет. – Нас никто не слышал. Стоило выбить дверь, но за порчу замкового имущества по уставу полагается штраф.

Он едва заметно толкнул меня, предлагая присоединиться к его несомненно удачному экспромту.

– В размере половины месячного довольства, – на ходу сочинила я и добавила, уверенная, что никто из присутствующих в своей жизни устав не открывал, даже ректор, его подписавший: – Я читала устав. В переводе. Поэтому могут быть неточности.

Какая потрясающая