грязные брызги. В воздухе повеяло характерным зловонием разведенного в воде компоста.

Поверить не могу, но Юна все-таки окатила его водой с ног до головы!

– Ты рехнулась?! – заорал Андэш, пытаясь стряхнуть промокшую рубашку, но та прилипла к телу. На дорожку стекало, капало с кончиков длинных прядей. – Ты облила меня компостом, идиотка!

– Сам такой! – взвизгнула Юна, неожиданно не сумев придумать никакого сочного ругательства, тогда как у меня в голове их крутилось не меньше двух десятков, и все исключительно нецензурные. – Это тебе за то, что целый год притворялся другим человеком!

– Знаешь, что, чокнутая… – процедил Андэш, резко приближаясь.

Пришлось спуститься на мокрую дорожку и выставить руку, не позволяя ему пройти дальше.

– Стой на месте, Андэш! – тихо произнесла я.

Перекошенный от ярости, он перевел взгляд с побледневшего от страха лица Юны на мою выставленную ладонь.

– Юна Риз из Шай-Эра, за принесенное оскорбление я вызываю тебя на магический поединок! – сквозь зубы прошипел он. – Время и место назову позже.

Вызов, словно заклятие черной магии, мгновенно отрезвил соседку. Она прижала опустевшее ведро к животу и растерянно посмотрела в мою сторону, словно ждала хорошего совета.

– Если тебе хочется опозориться, Андэш, то она примет вызов, – тихо проговорила я, и подружка за плечом испуганно пискнула, что, видимо, означало резкое несогласие вставать в турнирный круг. – Но у нее будет замена.

– Ты? – бросил Андэш.

– Гаррет.

– Он не выйдет со мной на арену, – гадко усмехнулся северянин.

– Если ты знаешь, что он откажется, то и колебаться не стоит, скажи? – безбожно блефовала я, в общем-то, тоже уверенная, что Гаррет никогда не встанет в турнирный круг против сводного брата, которого, по всей видимости, всю жизнь прикрывает. – И когда ты ему проиграешь, выйдешь в центральный холл и с балкона громко-громко расскажешь всему Элмвуду, как под именем старшего брата отправлял письма в Шай-Эр и водил за нос хорошую девушку. Это будет компенсацией. Идет?

Андэш буравил меня злым взглядом. На лице, перепачканном подсыхающими подтеками, ходили желваки. Не произнося ни слова, он развернулся и широкими шагами направился в подсобку.

– И мы заберем розу! – крикнула я в спину побежденному противнику.

Больше глупости он не сделал и не повернулся. Правильно! Вдруг прилетит в лицо ведро, коль воду из него уже выплеснули.

– Зачем нам это отвратительное растение? – рассердилась Юна, явно не желая тащить тяжелый горшок обратно в общежитие.

– Не обижай Эдварда, иначе он расстроится и перестанет светиться, – проворчала я.

Вечером, когда на Элмвуд опустила темнота и загорелись призрачные уличные огни, Юна устроила официальное прощание с дурацкой историей. Она перечитывала письмо, потом заставляла испещренный строчками лист сворачиваться птичкой и выпускала на свободу из раскрытого окна. Сбежать бумажным летуньям, правда, не удавалось. Они в два счета взрывались яркой вспышкой. Даже пепла не оставалось!

Что говорить, а высшую магию с бытовой было сравнить невозможно. Нам такие сложные заклятия не преподавали.

– Странно, – задумчиво произнесла Юна, словно не замечая, что выпустила из комнаты тепло, но запустила запах дыма, – некоторых писем не хватает.

– Хочешь их вернуть? – спросила я, подходя к окну.

В воздухе горела очередная огненная птица.

– С меня достаточно дружбы по почте, – меланхолично протянула Юна, запуская следующую летунью.

– Эй, вы там, на четвертом этаже в женском корпусе! – заорал снизу хриплый голос.

Невольно мы обе перевесились через подоконник и посмотрели, кто кричал. Оказалось, что на тронутом желтой осенней краской газоне размахивал лопатой комендант, словно недвусмысленно намекая, что за самовозгорающиеся птички готов нас прикопать тут же, под окошками общаги.

– Немедленно прекратите хулиганить, иначе оштрафую!

– Проклятие!

Мы резко захлопнули окно и скатились с подоконника на пол.

– Как ты думаешь, оштрафует? – пропыхтела Юна, прижимая к груди остатки писем.

– Может, повезет, и он не сможет вычислить комнату? – прошептала я, словно смотритель мог услышать наш разговор, стоя четырьмя этажами ниже, на увядающем газоне. – Хотя давай просто не откроем ему, если будет стучаться.

– Эдди, – тихо позвала Юна. – Спасибо.

– За что? – не поняла я. – Ты же сама ему мстила, я просто присутствовала.

– За все. Ты моя единственная настоящая подруга.

Хорошо, что она не добавила «боевая».

Глава 10

Стихийная магия для начинающих

Субботнее утро началось ни свет ни заря. Как подорванная на бочке с порохом, я вскочила с кровати под кукарекающий шар, заткнула его привычным движением руки и, пошатываясь ото сна, добрела до окна.

Погода не радовала ни меня, ни новый день. Затянутое в серую хмарь небо по-прежнему давило на квадратные башни замка, но деревья, в последние дни незаметно обрядившиеся в разноцветные осенние одежды, стояли не шелохнувшись, покойные и сонные. Только в Норсенте я поняла, что день без пронзительного, холодного ветра можно считать совершенно прекрасным и пригодным для прогулок.

Накануне Илвар, наставник по стихийной магии, объявил полевой практикум на полигоне. Видимо, надеялся, что на свежем воздухе в бездарных шай-эрцах проснется если не талант обуздать стихию, то хотя бы желание прикладывать чуть больше усилий к ее покорению. Хотя, кажется, куда уж больше!

Выкупавшись, я наскоро высушила волосы, свернула их небрежным пучком и натянула спортивную форму. Элмвуд еще спал и не торопился просыпаться. На улице царили пустота и вязкий холод, от которого не спасала теплая стеганая жилетка.

Я сунула нос поглубже в высокий воротник, спрятала руки в карманы и через тихий парк, замерший в ожидании листопадов, зачастила к калитке в замковой стене, выходящей на полигон.

– Доброе утро, Адель, – появился из ниоткуда Гаррет.

Северянин шагал рядом, не пытаясь подстроиться под мою семенящую походку. Он был одет в теплый жилет, кожаные перчатки и глупую вязаную шапку, торчащую на голове колпаком. На щеках и подбородке темнела щетина. Этот неожиданный штрих, говорящий всего лишь о том, что утром парень банально поленился побриться, вдруг заставил пресловутых бабочек затрепетать в животе.

– Скажи, что ты вышел на утреннюю пробежку, и мы просто движемся в одном направлении, – проворчала я.

– Не могу тебя порадовать.

На его лице вспыхнула знакомая белозубая улыбка, всколыхнувшая даже не воспоминания, а вчерашние ошеломительные ощущения. То, как он склонялся к щеке, вдыхал запах моей кожи, уверенно поддерживал за талию, шептал самые соблазнительные слова, какие мне приходилось слышать.

– Мы же вчера договорились больше никогда не встречаться!

– Не помню, чтобы я соглашался.

Появление Ваэрда сделало то, с чем не справился уличный холод: я проснулась. Недостойные раннего утра мысли и образы мигом выбили из головы остатки сна. С другой стороны, широко открытые глаза на