ребенка, оставляю на нем тоненький лонгслив и укрываю одеялом.

Дергаюсь, когда, закончив с Ильей и выпрямляюсь, вижу Захара, который стоит в дверном проеме с коробкой в руках и не сводит с меня задумчивого взгляда.

— Он не проснулся, — зачем-то говорю я, словно оправдываюсь, а Захар ставит коробку на тумбочку рядом, подходит, берет меня за руку и притягивает к себе.

Его горячие ладони прожигают кожу через одежду, а восхищенные глаза не перестают блуждать по моему лицу, будто хотят насмотреться, запомнить каждую черточку и изгиб.

— Танюша, то, что ты видела в окне, ничего не значит.

— Я знаю, — отвожу глаза и хочу отстраниться, чтобы избежать неприятного разговора, но мужчина не позволяет.

Я для себя все уже решила, и мне не хочется снова погружаться в мысли, где бывшая жена Захара хочет его вернуть.

— Не убегай, пожалуйста, — Захар ловит пальцами мой подбородок и припадает к моим губам в нежном, чуть напористом и глубоком поцелуе.

— Таня, я не хочу ее обсуждать, я хотел сказать, что благодарен тебе за твой ум, мудрость и понимание вещей. Она для меня ничего больше не значит, запомни, пожалуйста, это. И спасибо, что ты не истеричка.

Захар улыбается, а мне легче становится, что мы не будем мусолить тему с его бывшей женой. Как ни крути, но я еще морально не готова длительно контролировать свои эмоции.

— Не обольщайся, — тихо смеюсь я. — Я, правда, не выношу мозг, я сразу вынимаю душу.

Захар подхватывает мой настрой, берет мое лицо в свои ладони и целует в губы, глаза, нос, лоб, затем обнимает меня сильно-сильно и тихо шепчет:

— Я очень боюсь, что ты сон. Я не знаю, кому молиться и кого благодарить, что наши пути пересеклись. Я не отпущу тебя, Таня, никогда. Так что, начинай привыкать к этой мысли уже сейчас.

Я прижимаюсь к горячей груди мужчины и слышу, как гулко и быстро бьется его сердце. В его руках мне невероятно уютно, тепло и защищенно. Не знаю, к чему должна привыкнуть я, но то, что Захара я не отдам ни одной женщине — это факт. Но ему об этом знать не обязательно.

Мы возвращаемся к спящему Илье.

— Мама Ильи сказала, чем она его сегодня лечила? Лекарства дала с собой или у тебя есть? — шепчу я.

— Сказала. Сейчас посмотрим, что есть в аптечке, если что схожу в аптеку.

Мы находим градусник, правда, ртутный и детское жаропонижающее средство. Больше ничего нет.

— Нужно будет посмотреть его горло. Температура может быть на него, — вспоминаю я.

— Да, только я не умею.

— Я посмотрю, если Илья не будет против.

Внезапно у Захара звонит телефон, он судорожно пытается заглушить его, но ненароком принимает вызов.

Вижу на экране, что звонит бывшая жена.

«Алло, алло!» — приглушенно доносится из динамика.

— Иди поговори, я пока померю Илье температуру, — стискиваю зубы и изо всех сил стараюсь быть мудрой.

«Эта девка что, рядом с нашим сыном⁈ Захар, ответь! Ты притащил ее в свою квартиру».

Глава 24

Захар стискивает зубы, закрывает рукой динамик и, бросив на меня короткий взгляд, быстро выходит из комнаты.

Внутри все клокочет от возмущения. Понимаю, что эта стерва просто хочет вывести всех нас на эмоции, рассорить меня с Захаром, отвернуть от него, и поставить бывшего мужа в неудобное положение.

Не сдерживаюсь, подхожу к двери, чуть ее открываю и прислушиваюсь. Да, подслушиваю, но я должна знать, как поведет себя Захар, и понимать, есть ли мне за что бороться или зря потрачу время.

— Вита, ты последний человек, у которого я буду спрашивать, кого мне приводить в свою квартиру, — шипит приглушенно Захар, а я немного выдыхаю.

Он не собирается перед ней оправдываться или пытаться что-то объяснить.

— Следи за собой, — рявкает мужчина. — Ты не особо беспокоилась о сыне, когда жила с чужим мужиком, а потом таскала Илью по хатам.

Виталина, видимо, что-то истерит в трубку, потому что я слышу шум, но слов не разобрать.

— Займись собой, а я со своей жизнью и с сыном сам разберусь. Точка.

Захар кладет трубку, а я быстро возвращаюсь к ребенку и принимаюсь мерить температуру.

Я очень сочувствую Илье, он попал в очень щекотливую ситуацию, где мама с папой не могут его поделить.

За меня никто не боролся в детстве, поэтому я даже радуюсь, что Илью так любят. Если, конечно, Виталина просто не пытается использовать ребенка, чтобы манипулировать бывшим мужем.

Но Илья ни в чем не виноват, поэтому я максимально постараюсь, чтобы наше знакомство и общение было для него комфортным.

В тот момент, когда я достаю градусник, в комнату заходит Захар.

Смотрю на него и вижу, что внешне он спокоен, но я уверена, он все запрятал вглубь себя, чтобы не спугнуть меня и максимально сгладить ситуацию.

— 38.2, — спокойно сообщаю и убираю градусник в тубус.

На Захара не смотрю, у самой внутри все клокочет. Понимать ситуацию и реагировать должным образом — это разные вещи, а я человек.

— Тань, — зовет Захар.

— Я посмотрела инструкцию. По весу Илье нужно дать один шприц.

— Таня.

— Обычно сбивают температуру, когда она поднимается выше 38.5, но это у взрослых. Ребенку можно уже сейчас дать лекарство.

Захар забирает у меня жаропонижающее, обхватывает своими горячими пальцами мое запястье и тянет на себя.

— Тань, она будет провоцировать всегда. Я максимально огражу тебя от бывшей. Сейчас не успел, не ожидал, но…

— Захар, — перебиваю, потому что мне крайне не нравится этот разговор, и я хочу быстрее поставить точку. — Я с тобой. Понимаешь? Я не наивная, чтобы думать, что, выбирая разведенного мужчину с ребенком, будет легко, и меня чудесным образом все полюбят и примут. Я и ее понимаю, реакция Виталины закономерна. Это нужно просто учитывать. И еще…

— Что?

— Ей плохо, когда тебе хорошо. Это ревность и эгоизм. Если в ее жизни нет счастья, то твое будет лишь триггерить, подчеркивать, насколько все плохо у нее самой. А еще она начнет думать, что совершила ошибку и захочет все вернуть.

— Этого не будет, — твердо говорит Захар.

— Хорошо, но что будет, покажет только время.

Захар тяжело вздыхает и заключает меня в крепкие объятия.

— Ты моя умная, славная, нежная девочка. Я не обижу тебя, слышишь? Не предам, — Захар целует меня в макушку. — У меня теперь есть с чем сравнить, и я умею ценить хорошее. Прошу, только не злись. Я очень хочу, чтобы ты не касалась всего этого,