class="p1">Отлично, настроение то что надо. Я не поведусь на хитрую и очень бездарную инсценировку, но руку на пульсе держать буду.

Из подъезда выходит Захар, у него на руках спить Илюшка, на спине рюкзак с вещами, я улыбаюсь, смотрю на них, а спинным мозгом чувствую, что Виталина стоит у окна и следит за нами.

Глаза не поднимаю, не нужно ей знать, что я не пальцем деланная, а участливо открываю заднюю дверь, помогаю Захару уложить сына и сама сажусь рядом, чтобы проследить за ребенком.

— Таня, — Захар перехватывает меня за предплечье и обеспокоенно смотрит в глаза.

— Все хорошо, давай потом, — глажу его по кисти и действительно доброжелательно улыбаюсь этому мужчине.

Захар кивает, садится за руль, и мы трогаемся. Его лицо серьезное, видно, что он о чем-то думает, периодически кидает на меня взгляд в зеркало заднего вида и хмурится, а я как ни в чем не бывало, смотрю за Ильей, чтобы он не упал при резком торможении.

Парень лет шести, симпатичный малый, невероятно похож на отца. Я не знаю, как выглядит Виталина, через стекло и расстояние сложно что-то рассмотреть, но то, что Илья маленькая копия Захара — это факт.

У дома я тихонько выхожу и освобождаю место, чтобы Захар снова взял на руки ребенка, а сама подхватываю рюкзак мальчика.

— Я потом спущусь и подниму вещи, — тихо говорит Захар, а я качаю головой.

— Он нетяжелый, мне несложно.

Захар тормозит, чуть наклоняется и ласково целует меня в губы.

— Спасибо тебе. И я не про рюкзак.

Я знаю, про что он, и мне нравится, что Захар без слов и разговоров понял, что я не истеричка и сцену по поводу его жены устраивать не буду.

Разговаривать в паре нужно обязательно, но когда люди без слов чувствуют и понимают друг друга — это бесценно. И я ставлю еще одну зеленую галочку в своей воображаемой таблице положительных и отрицательных качеств Захара.

— А ты кто? — внезапно раздается сонный и такой тоненький голосок Ильи, и адреналин ударяет под дых.

Ребенок — это не то же самое, что взрослые, здесь неправильное первое впечатление невозможно будет исправить, особенно, когда ты потенциальный враг для его мамы.

— Привет, Илья.

— Илюха, помнишь, я говорил тебе, что у меня есть подружка, — берет слово Захар и спокойно смотрит на сына.

Подружка? У меня чуть челюсть не отпадает. Словечко, однако. Получается, Захар говорил обо мне Илье?

— Помню, — кивает парень, но смотрит только на меня. — И правда, красивая, как и моя Маша из садика.

— Ты же не хочешь меня знакомить со своей Машей, а я вот со своей Таней хочу. Не против?

Илья прищуривает глаза, смотрит с интересом, но видно, что еще не решил, как ко мне относиться.

— И что, у вас все серьезно? — прямо по-взрослому заключает мальчик, а я силюсь не засмеяться.

Не сейчас и не тогда, когда парень решает: друг я ему или враг.

— Очень серьезно, — кивает Захар.

— И Таня будет жить с нами?

Кажется, от этого мужского разговора между сыном и отцом я краснею до самых ушей.

— Очень на это надеюсь, — говорит Захар. — Но нужно сначала спросить у Танюши.

— Понятно, — Илья немного привстает на руках папы и осматривает меня с ног до головы.

Ой, я не могу, реально оценивает. Но в то же время я понимаю всю серьезность ситуации. К ней невозможно было подготовиться, но сейчас, по сути, ребенок решает, насколько счастлива я буду рядом с его папой.

— А если она согласится, то будет моей второй мамой? Моя настоящая мама не одобрит этого.

Глава 23

Вопрос Ильи приводит в ступор. Мамой? Почему мамой-то?

Даже не сразу понимаю мотивы ребенка задать такой вопрос, но тут же вспоминаю себя.

Мне было девять лет, когда мама развелась с папой и сошлась с отчимом. Тогда для меня время словно застыло, я ощущала себя потерянной, казалось, что-то бесповоротно изменилось в моей жизни, и привычно, как раньше не будет.

Сложно описать это состояние, будто что-то поломалась вокруг меня, а я просто плыву по течению, подстраиваясь под обстоятельства.

В то некомфортное для меня время мне дико хотелось, чтобы все наладилось, и я как ребенок нашла выход.

Я стала называть отчима папой. Сначала это было очень быстрое произношение, чтобы никто не заметил, затем, не увидев негативной реакции от мамы и отчима, я осмелела, сама перестала стесняться или банально привыкла, отчим стал «папой», а я вернула себе ощущение целостности семьи, своей жизни и самой себя.

Я искусственно создала себе то, что у меня отобрали.

Я ребенок развода и вполне могу понять, что чувствует сейчас Илья.

Подхожу ближе к мальчику и осторожно кладу руку на его коленку. Касаться кожи или руки сейчас опасно, он еще не впустил меня в свое личное пространство, поэтому нужно быть терпеливой.

Захар стоит и, видимо, тоже соображает, как реагировать на слова сына. Ему тяжелее, он не только должен думать, что говорит, но и одновременно с этим контролировать эмоции. А зацепил Захара не вопрос, как ребенку меня назвать, а то, что Виталина имеет власть, что-либо одобрят в отношениях Захара и Ильи.

— Илья, — дружелюбно улыбаюсь я. — Если ты не против, я бы хотела быть тебе другом.

— Другом? — вскидывает бровки мальчик.

— Да, мама у тебя есть, ее никто и никогда не заменит, а вот еще один друг никогда лишним не будет. Как тебе такая идея?

Илья смотрит на папу, потом снова на меня, а глазки, смотрю, закрываются.

— Мне нравится. Но я устал, хочу спать.

— Можно я потрогаю твой лоб? — спрашиваю у Ильи.

Тот кивает, и я касаюсь горячей кожи.

— У него температура, — говорю Захару, и мы быстро поднимаемся в его квартиру.

По ходу, пока разуваемся и идем в детскую комнату, осматриваюсь. Светлая, уютная, очень просторная квартира с комфортной атмосферой.

Моя мрачная, в ней мало света, люстра старая, как и мебель, а здесь, словно душа дышит полной грудью, словно живет жизнь.

Мимоходом обращаю внимание, что в гостиной спит мужчина, видимо, брат Захара Платон, а на столике перед ним полный бардак из тарелок и упаковок от снеков.

Захар укладывает сына в постель и выходит за аптечкой. Он очень серьезен и обеспокоен, но амплуа сильного и всемогущего не позволяет мужчине показать мне, насколько он растерян.

Мою руки и возвращаюсь в детскую комнату. Илюша лежит на боку в курточке и джинсах.

Очень осторожно раздеваю