— Мы приехали, Камиль, — тоскливо сообщил относительно «мелкий» уголовник. — Массажиста привезли.

— Пускай заходит, — раздался голос без всякого татарского акцента. В наших краях татары порой по-русски говорят чище нас. Я прошёл на голос и зашёл в большую комнату, оказавшись напротив кресла, в котором, судя по всему, сидел Камиль. Довольно молодой татарин, возможно и сорока лет не было. Без характерных татуировок, что показывало несомненное наличие ума, а это редкость среди уголовников. Рядом с Камилем, как принято в их среде, стоял телохранитель, невысокий жилистый мужчина с ножом в руке, тоже татарин.

— Привет, Камиль, здравия и доброго дня тебе не желаю. — Я осмотрелся в комнате, взял у стены стул, подвинул и сел напротив вора в законе. — Чего позвал? Долг хочешь вернуть?

— Какой долг? — насторожился уголовник, разговор сразу пошёл не по его плану, а резких изменений ситуации никто не любит.

— Как какой? Жора Крымский под тобой ходит? — Довольно вежливо уточнил я, задав вопрос, на который Камиль не мог соврать в присутствии своих подчинённых. После его молчаливого кивка, я продолжил:

— Весной Жора наехал на меня по беспределу, в моей квартире начал руками махать просто так, без повода. Нас разбирал Скользкий, он согласился с моим штрафом на Жору в пятьдесят тысяч рублей, чтобы тот выплатил через месяц. Прошло полгода, я не получил ни копейки, проценты на штраф набежали, теперь Жора мне должен сто тысяч рублей. Меньше брать стыдно, как с босяка выйдет. Теперь выбирай — или Жору мне с головой выдаёте, вместе с его кодлой, или штраф с процентами выплачиваете. Пора решать, или мне шепнуть в Казани и Перми, что новый смотрящий за базар не отвечает?

Мои слова ввели Камиля в ступор. Не будь на нашей встрече троих местных громил, которые молча пыхтели в прихожей, уголовник бы попытался меня зарезать. А при них надо показывать вид «честного вора», играть «по понятиям», иначе Камиль потеряет авторитет у местных уголовников, даже не успев его ещё заработать.

Я точно знал, о чём он думает. Выдавать мне, менту, пусть и бывшему, Жору с кодлой, западло. Выхода два — убить меня или заплатить сто тысяч рублей. Деньги наверняка были.

Глава 10

Время ускоряется

Огромные деньги в Свердловске крутятся, если даже клиенты-начальники могут заплатить по сто баксов за сеанс массажа, а водка стоит десять рублей бутылка. Но, с другой стороны, платить долг за Жору тоже не годится. Получится, что воры сами отдали деньги менту? Да не как взятку, покупая полковников или генералов, а платя штраф за свой косяк. Чего не бывало давно, если вообще было. Поэтому я добавил, чтобы Камиль не попытался соскользнуть, дескать «надо посоветоваться с товарищами», собрать деньги и всё прочее.

— Не пытайся тянуть время, решай здесь и сейчас, или ты не властен в своём районе Свердловска? — Этот мой вопрос окончательно отсёк другие варианты решения, кроме немедленного ответа. Тут я решил уйти от прямого конфликта, который мне тоже был не интересен, и сделал предложение, подсказывающее уголовнику более-менее приемлемый путь решения конфликта.

— Давай поговорим наедине?

От такого предложения телохранитель Камиля вздрогнул и взглянул на своего шефа. Да ну⁈ Похоже, телохранитель стучит на свой формальный объект охраны? Нетрудно догадаться, кому — татарским ворам, или казанским, как они себя называют. Думал Камиль долго, минуты две-три, потом кивнул телохранителю на выход, тот и вышел вместе с тремя случайными свидетелями.

— Есть на районе группа «Защита», она моя. Но далеко мы не будем забираться, только возьмём под охрану кооператоров нашего района, тех, кто захочет. Парни мои не уголовники, никого из твоих синюшников среди них нет, я лично проверяю. На рынок мы не полезем, уголовников сами трогать не будем. Давай поделим район. Тебе все уголовники и рынок, а нам охрана магазинов, ларьков и прочих работяг. Тем более, скоро появится закон о частной охранной деятельности, мы официально туда впишемся. Чтобы лучше думалось, смотри. — Я протянул уголовнику цветную фотографию небольшого формата, где стоял рядом с Ельциным, его женой и охранником. После того, как Камиль вдоволь налюбовался и вернул мне снимок, добавил: — А с Жорой сам разбирайся, возвращаю без всякого штрафа. Так и объявлю при всех, мол, ты меня уговорил. Думай. С теми, кто под нашу охрану не пойдёт, делай, что хочешь.

После этого я вернулся на стул и принялся ждать. Обычно, уголовники тугодумы, поэтому на скорый результат я не рассчитывал. И не ошибся, тот думал минут десять, если не больше. Потом встал с кресла и начал ходить по комнате, поглядывая на меня, высматривая мою реакцию, выискивая следы волнения. А чего мне волноваться? Никакой нож мою кожу сразу не проткнёт, только поцарапает. Череп и камень не пробьёт, проверено. А быстрая реакция и сила помогут мне справиться с угрозой, если уголовник начнёт размахивать пистолетом. Единственное, я внимательно следил за своим собеседником, но не вставал и не напрягался. Нагулявшись, уголовник вернулся в кресло и, наконец, высказался:

— Согласен, твоих трогать не будем, но о Жоре сам объявишь.

— Договорились. Кстати, ты знаешь, что твой охранник казанским ворам стучит? Может, помочь? — неожиданно предложил я, послушав внутренний голос. И, похоже, попал в точку. Несмотря на попытку сохранить невозмутимость, эта новость оказалась неожиданной для Камиля.

— Откуда знаешь? — шёпотом спросил уголовник.

— Проверь сам, — также шёпотом ответил я и поднялся в свою очередь на ноги. Пройдя в прихожую, открыл дверь в сени и позвал всех в дом. Там я не стал садиться и громко объявил:

— С Жорой и Скользким будет разбираться Камиль, никакого штрафа не будет. Все вопросы между нами сняты. Понятно?

— Да, — недружно подтвердили четверо мужчин, и я вышел из дома.

Провожать меня никто не пошёл, моя машина стояла у ворот. Поехал сразу в новую квартиру, где успел приготовить ужин для своих подружек. Они уже закончили работать, но по дороге домой заходили во все встречные магазинчики, хотя, что там можно купить, просто не знаю. Как обычно мы поужинали под их рассказы и сплетни, да легли баиньки, а следующим утром узнали про обмен денег. Знаменитая павловская реформа, когда в течение трёх дней правительство меняло полусотенные и сотенные купюры на новые. Деньги на счетах в сберкассах менялись автоматически, кто знает, какими купюрами