— Моя знакомая делала у вас массаж, очень хвалила. У неё прошёл хронический насморк и боли в спине. Полгода уже не жалуется и вас нахваливает. — Замолк проректор после непривычных для его языка похвал.

— Спасибо на добром слове. А зачем вы меня вызвали? У меня сейчас лекция по патанатомии, не хотелось бы опаздывать. — Я положил руки на колени, приняв позу школьного отличника. Тут проректор задумался, видимо, цена массажа его сбила с толка, выпрашивать скидку или бесплатный приём стало неловко, а заплатить по ценнику жалко. После нескольких секунд раздумья проректор решился.

— У меня шесть позвоночных грыж, сможете что-то сделать? — И выжидательно замолчал, словно сделал решительный выбор.

— Смогу, один сеанс снимет боли на полгода, три сеанса избавят от боли на пять-десять лет. Больше не пробовал, не скажу. Желательно, принести больничную карту со снимками. Сам я не рентген и не флюорография, не вижу сквозь тело, со снимками будет надёжнее. Записаться сможете у моей секретарши, вот телефон. — Я положил на стол проректора свою визитку с телефоном и адресом. Потом подумал, глядя на его обескураженное лицо, и добавил:

— Если хотите, могу провести массаж в Вашем кабинете, завтра в большую перемену устраивает? Как раз принесёте медкарту и простыню или пелёнку. И какой будет ваш положительный ответ?

— Завтра в перемену, — с трудом выдавил из себя мужчина.

На следующий день проректор встретил меня, как разведчика на явке, после чего запустил в комнату отдыха, вход в которую был замаскирован книжным стеллажом. Тщательно заперев входную дверь, он протянул мне свою больничную карту, сам уселся на диван.

— Рубашку снимать? — привычно спросил мужчина, перестраиваясь в психику больного перед врачом.

— Да, снимайте и ложитесь на живот. — Я тем временем пролистал снимки, которые конкретизировали больные места. Потом в течение двадцати минут делал вид, что массажирую, воздействуя на больные места позвоночника своей внутренней силой. Постарался так, что может и девять месяцев хватить, хотя не планировал так надолго облегчать клиенту боль. Ну, ладно, это хороший шанс получить прямой выход к более влиятельным клиентам. Жёны хоть и влияют на мужей, но мои пожилые в целом клиентки ушли из возраста, когда мужчина слушает красавицу жену. К пятидесяти-шестидесяти годам многие мужья давно воспринимают своих жён привычно, как деталь домашней обстановки, особо не реагируя на их слова.

Расплатился проректор без особого сожаления, видимо почувствовал облегчение. Поэтому без раздумий согласился на остальные два сеанса. После этого клиента, как говорил Петька в известном анекдоте, ко мне карта и пошла. В неделю за массажем обращались два-три клиента из высшего руководящего звена города, а накануне Нового года неожиданно вызвали в деканат прямо с лекции.

— Третий секретарь горкома, — шепнул на ухо декан, передавая телефонную трубку, и поспешно вышел из кабинета.

— Слушаю, Кузнецов, — спокойно ответил я абоненту, предполагая причину звонка.

— Это Литвинов, третий секретарь горкома партии. Сейчас за вами придёт моя машина, жду. — Абонент отключился, в трубке послышались гудки, я тоже положил трубку и вышел из кабинета. В приёмной увидел напряжённые лица декана и секретарши.

— Вызвал к себе, а зачем, не сказал. — Пожал я плечами.

— Идите, одевайтесь и ждите машину у входа, насчёт лекций не переживайте, я сообщу преподавателям. — Поторопил меня декан, кивнув на выход.

Я не спеша оделся, а выйдя на улицу, увидел подъезжавшую «Волгу» классического чёрного цвета. Не сомневаясь в принадлежности, я спустился к машине и сел на место рядом с водителем, но всё ж таки решил уточнить.

— В горком? — Водитель кивнул и вырулил на дорогу.

Ехать пришлось недолго, водитель проводил меня к чёрному входу, кивнув охранникам, те сразу открыли запор турникета. За мной водитель не пошёл, шепнул номер кабинета, куда я и направился. Поднявшись на классический второй этаж, зашёл в приёмную нужного кабинета, вопросительно взглянул на секретаршу, красивую и молодую. Теперь понятно, почему к Новому году горкомовец хочет поправить здоровье, видимо, надеется повеселиться.

— Проходите, вас ждут. — Девушка кивнула на дверь в кабинет.

Я снял верхнюю одежду и прошёл к третьему секретарю горкома КПСС, невероятно большой птице по нынешним временам. Больше только второй и первый секретари. Они ещё не подозревают, что через девять месяцев станут ниже плинтуса, и срочно будут искать себе новое пристанище. Многие бросятся в Москву и другие города, чтобы не было стыдно смотреть в глаза соседям и горожанам. Ещё бы, упасть с такой высоты за три дня! Другие попытаются зацепиться в родном городе, начнут резкие переходы в строительство, на крупные заводы, не простыми специалистами, естественно. А потом всё приватизируют и продадут, оставив людей без работы и без стажа. Они даже не станут за них отчитываться, ни в налоговую инспекцию, ни в другие структуры. В моём старом городе даже спустя тридцать лет такую хитрую бабу, третьего секретаря горкома, пустившую под откос судьбы сотен строителей, лишившую всех льготных пенсий, вспоминают исключительно матерно.

— Кузнецов? Массажист? — не вставая с кресла, спросил мужчина лет пятидесяти с красным лицом гипертоника или алкоголика, в партии часто встречались последние, вспомните ЕБН. Типичный представитель партийного карьериста. «Ни здрасьте тебе, ни насрать», как говорит поговорка. Но показывать характер я не спешил, «не время ещё, Петька, не время».

— Да, — коротко кивнул, оставаясь у двери, но с равнодушным лицом без подобострастия.

— Говорят, ты хороший массаж делаешь, помоги мне. — Мужчина с трудом поднялся из кресла и направился к двери в комнату отдыха. — Позвоночник болит, сил нет. Уколы каждый месяц уже не помогают.

— Вам известны мои расценки — сто долларов за сеанс? Деньги вперёд. — Не двигаясь с места, сообщил я с постным лицом. Что повлияло сильнее, сумма или лицо, не знаю, но хозяин кабинета буквально взъярился, забыв про больную походку.

— Да ты, да как⁉ Да я тебя в порошок сотру! Ты как с секретарём горкома говоришь⁈ — От его красного лица можно было прикуривать. Я невозмутимо закончил свою мысль, не таких хамов видал в старой жизни.

— А я беспартийный, ничего мне не сделаете. Вот вам будет сложнее, кому нужен старый больной инвалид? Через месяц даже секретарша будет носик отворачивать. Зачем ей больной, да ещё и руки не работают? Пошевелите руками. — Пару минут партийный функционер стоял