команду отобрать у нас всю собранную картошку, дескать, не заслужили. Я демонстративно высыпал свою картошку на обочину, куда ссыпали все горожане. Картошка по-прежнему стоила в магазине восемь копеек килограмм, хоть мелкая и грязная, так что жадность приехавшего начальника была необъяснима. Может, ему просто хотелось покуражиться, насладиться властью? Девушки из общежития молчали, непонятно на что надеялись, как раз для них ведро отборной картошки было ценностью.

И надежда их не подвела, у крикливого начальника неожиданно громко заурчало в районе живота, даже запахло нехорошо, и он резво поспешил за ближайшие кусты. А мы уехали, не собираясь дожидаться результатов сидения начальства в кустах. Меня водитель уже привычно высадил у поликлиники, а девушки громко и демонстративно прокомментировали якобы шёпотом:

— У него здесь массажный кабинет и две любовницы работают.

По дороге домой я получил у Олега список из пяти фамилий, с марками машин и адресами владельцев. Один жил неподалёку, к нему сразу и зашёл, извинился за поздний визит и объяснил суть. Невозмутимый мужчина показал мне машину, стоявшую, между прочим, в железном гараже возле дома. Эта была тоже «копейка» семьдесят второго года выпуска, но, судя по виду и накатанным километрам, практически новая. Даже резина в прокладках не сгнила.

— Дедово наследство, он на ней почти не ездил. А мне гараж нужен, «Волга» у меня, новая, — объяснил, разводя руками, двадцатипятилетний парень.

— А отец согласен? — удивился я, уже предполагая ответ.

— У отца тоже «Волга», он в горисполкоме работает и гараж рядом с домом. Дедово наследство мне отдал, что хочешь, делай, говорит. Я единственный сын у него. Никто возражать не станет.

— Хорошо, я проверю ещё пару вариантов, но ваше предложение мне уже нравится. Продадим через магазин или по доверенности?

— Думаю, по доверенности, быстрее выйдет и договариваться не надо. Не люблю этих спекулянтов и торгашей, — предложил парень.

— Тогда до субботы, если не приду до обеда, значит, выбрал другую, — попрощался я с продавцом. В принципе, другие варианты можно не искать, но проверить придётся. Зря, что ли, парни работали?

Дома всё было нормально, девушки порадовали купленной квартирой. Официальное оформление назначено на завтра у нотариуса.

— Так я не могу, завтра же у меня картошка? — удивился я, не собираясь пропускать отработку.

— Неужели мы тебе больничный не оформим до конца недели? — обиженно надули губки девушки, и добавили: — Куда мы без тебя? И даже не предлагай оформить квартиру на кого-то из нас. Мы решили, что владельцем станешь ты, чтобы нам не рассориться.

— Ну, если только так. — Пришлось согласиться. Действительно, лучше недвижимость иметь мне, сохраннее будет в девяностые годы.

Следующим утром мы приехали в поликлинику, хоть и на троллейбусе, но втроём. Девушки оформили мне справку по болезни на три дня, как студенту, и сразу её закрыли, чтобы не терять время на повторный приход. После чего Ольга с Наташей остались работать, а я отправился по оставшимся адресам владельцев машин на продажу. Как ни странно, всех застал, но машины не понравились — сильно потрёпаны, первый вариант смотрелся лучше всех. После обеда я оформил у нотариуса куплю-продажу квартиры, председатель кооператива, за хорошую денежку, успел сделать все нужные документы.

Во время оформления акта приёма-передачи квартиры, на котором я настоял, был у меня случай в старой жизни, когда старые владельцы квартиры даже розетки с лампочками снимали, я передал остаток взятки. Куда деваться, как говорится — традиция. Откуда появился при очень хорошем СССР такой ужас при покупке кооперативных квартир, как согласие всех собственников кооперативного дома? Или продажа машин только через комиссионный магазин? С такой уверенностью в завтрашнем дне могут и покупку-продажу телевизора, магнитофона и проигрывателя разрешить только при согласии всех владельцев подъезда? Он же своим шумом будет мешать соседкам!

Ау, кто там любит СССР? Их бы в продуктовый магазин РСФСР в эти годы отправить, и только после обеденного перерыва, да заставить месяц закупаться только там. Почему месяц? Больше не проживут впроголодь, после обеда в продуктовых магазинах даже посетителей не было. Если раньше на витринах стояла морская капуста в консервах и «завтрак туриста», то в девяностом году и эти условные «деликатесы» исчезли в провинции. Остались только длинные очереди за хлебом. После оформления новой квартиры, я заглянул к продавцу «копейки», где договорился оформить нотариальную доверенность уже завтра. Подстраховался на приёме нотариуса, записался на всякий случай.

Так что следующий день своего больничного я начал с нотариуса, чтобы закончить как обычно в салоне массажа. Затем пригнал новую машину домой, ещё полчаса устанавливал на неё сигнализацию. Второй комплект мне изготовил старый знакомый, внёсший небольшие улучшения. Этот комплект сигнализации и сработал, разбудил меня ночью. В окно я успел рассмотреть, что опять снимают колёса. Усыпил наглецов и оделся, чтоб выйти и повоспитывать воришек вновь. К моему удивлению, воровская троица оказалась довольно возрастной, но уже судимой за кражи. Я обеспечил всем понос дня на три, добавив проблемы с мочеиспусканием.

Оттащил спящих засранцев в кусты, интересно, как им будут делать операции? Тут ведь они могут просто умереть от обезвоживания, если в больницу постесняются обратиться? Хотя, сами напросились, рецидивисты, и мне не жалко, особенно в советские времена поголовного дефицита. У людей в большинстве своём есть деньги, чтобы купить замену украденному имуществу, формально недорогому, но в продаже-то этого нет. Вот, что самое обидное! Вернувшись в постель, продолжил спать, такие случаи давно меня не волнуют. Тут и наступил назначенный мною день возвращения украденной «копейки», интересно, как себя поведёт Василий?

На всякий случай, я поменял внешность на кудрявого рыжика, после чего прогулялся по короткой улице Вайнера. Моя машина стояла, все колёса на месте, только кроме наблюдателей-уголовников, я ещё заметил двух милиционеров в гражданке. И двое гаишников прохаживались на ближайшем перекрёстке. Видимо обиделся Кручинин, всех подключил для моего задержания. Даже подтянул сюда оперативников, своих коллег я узнаю везде. Если меня не остановят оперативники, скорее всего купленные, а может и направленные вслепую прикормленным начальством, то выскочат гаишники. Тут без всяких заявлений меня накажут только за то, что не остановился. Заодно выяснят мои данные, чтобы с уголовниками поделиться.

Усаживаясь в машину, которую открыл своим ключом, я улыбался, предчувствуя небольшое недоумение среди охотников на меня. Уголовники минуту назад прочно засели в редких кустиках на краю улицы, до густых уже не добегали. А милиционерам страшно захотелось спать, ну никогда так не хотелось, и они мирно