— Вот что, милые леди, я не могу разрывать договор аренды, пока не явится лицо, заключавшее его. Я пошла вам навстречу, собиралась продать две картины. О третьей, — я указала на распакованный натюрморт, — буду разговаривать с вашей подругой. Напомните ей, пожалуйста, что срок истекает, и сумма, которую мне придётся удержать, будет расти.

Девушки дружно вздохнули, заплатили мне требуемую цену и ушли.

Конец нашего разговора слышал отец, он вышел из мастерской и стоял чуть в стороне, с улыбкой наблюдая за моими сомнениями.

— Ты всё правильно сделала, Мэй, — сказал он подходя.

— Не знаю, леди казались вполне искренними, — пожала я плечами. — Сама удивляюсь, с чего это я заупрямилась. Понятно же, у невесты сейчас много забот, подруги вызвались помочь ей, я же вынудила Рози бежать сюда за этими несчастными серебрушками.

— Делай всё по правилам, дочка, тогда у мошенников не будет лазеек. У тебя, в отличие от Лары, есть деловая хватка и чутьё.

Я с удивлением уставилась на отца. Не могла припомнить, заговаривал ли он когда-нибудь о моей матери в моём присутствии Спохватившись, отец заговорил на другую тему:

— Поднимись, пообедай, я тут постою за прилавком пока.

— Я не голодна.

— Как? И завтракать не стала, и…

— У меня было свидание в ресторане. Не переживай папа, меня хорошо покормили.

— И кто же этот счастливчик? Я его знаю?

— Тедион Конни.

— Граф-Конь, как ты его называла? — папа заливисто засмеялся. — Ну и как он? Нас больше не обвиняет?

— Насколько я поняла, он съездил на родину и даже напал на след преступников.

— Что ж, надеюсь, светлая богиня поможет ему, — одобрительно покивал отец.

Я замялась, размышляя, продолжить ли разговор о Тедионе и сообщить, что я хочу отправиться с ним к морю, или вернуться к вопросу о маме, какой она была. Не успела собраться с мыслями, папа отвлёкся и, посмотрев на улицу сквозь стеклянную витрину, с недовольным видом кивнул и пошёл к выходу.

Пока он шёл, я успела заметить суетливого мужичка, в котором узнала бандита, ввалившегося недавно в салон и угрожавшего мне по какой-то непонятной причине. Да-да, тот самый рябой, папа называл его Фомкой. Что ему опять нужно от нас?!

Я уже собралась побежать следом, но тут в дверях показалась знакомая леди. Она переступила порог с виноватым видом.

Не обвиняет Доброго дня, Рози, вы чем-то встревожены?

Посетительница в умоляющем жесте сложила руки на груди и залепетала:

— Ах, простите, госпожа Леви! Я так и знала, что вы не согласитесь дать им скидку, но подруги уговорили меня.

Я не уловила её мысль и не захотела вникать — спешила к отцу. Отделалась вежливой фразой, придвинула ближе к девушке квитанции со своей подписью и печатью салона. После того как Рози заверила согласие с прекращением аренды, одну бумагу спрятала в ящик, второй экземпляр передала клиентке и отсчитала часть залога, возвращая его.

— Буду рада видеть вас в «Долине уюта, леди!».

— Да-да, конечно, — девушка, наконец, заметила мою поспешность и, бормоча новые извинения, попятилась к дверям.

Я обогнула её, побежала на улицу.

Отец в компании Фомки стоял неподалёку. Бандит крутил заскорузлым пальцем у папиного лица, а тот, немного отклонившись, скрестил руки на груди, сурово сдвинул брови к переносице и медленно качал головой, с чем-то не соглашаясь.

— Так и передай, Делес Леви никогда не будет выполнять подобные заказы! — успела я услышать, подходя к ним.

— Ещё как будешь! — рявкнул Фомка. — Иначе сам знаешь!

Отец не ответил, повернулся ко мне:

— Тебе чего, дочка?

— Леди, арендовавшая картины, всё-таки пришла, — зачем-то сказала я.

— Вот и хорошо! — улыбнулся папа, обходя своего собеседника. — А ты волновалась.

Он взял меня под руку и увлёк прочь, не слушая щедро рассыпаемых Фомкой ругательств.

— Что он хочет? — спросила я, когда мы заходили в салон.

— Не думай об этом, Мэй.

— Папа! Скажи, я не отстану.

— Его хозяин заказал портрет короля в неприличном виде.

— В каком виде? — не поверила я и встала, пытаясь по смеющимся отцовским глазам понять — шутит он или нет.

— В объятьях оголённой куртизанки.

— Они хотят, чтобы ты нарисовал его величество Аонара, веселящимся с продажной женщиной? Ты уверен, что в этого заказчика не вселился хрозгр?

— Скорее всего, ты права, дочка. Пойдём скорее, не будем обсуждать это на пороге.

Стоило нам пройти в центр выставочного зала, как мы увидели ещё одну особу подверженную влиянию нечисти. Кухарка с помощью довольно массивного артефакта пыталась открыть зеркальную дверь в папину мастерскую. Я с очень разгневанным лицом повернулась к нему, мол, какие доказательства наглости Хомяка ещё требуются?

Делес Леви наблюдал за толстухой, едва сдерживая смех.

Не, дождавшись отцовской реакции на действия взломщицы, я громко кашлянула и спросила:

— Жульена, а чем ты, собственно говоря, занимаешься?

Кухарка медленно повернулась, окинула хозяев вопросительным взглядом, покачала, будто взвешивая в руке, артефакт, который так и не помог ей вскрыть мастерскую, и спокойно сообщила:

— Была уверена, что вы взяли выходной, леди Маэлиса. Не хотите ли отобедать? Я разогрею.

— Нет, — без эмоций ответила я, — вообще больше в рот не возьму твою стряпню. Ни сейчас, ни вечером, ни завтра. Не рассчитывай на меня, когда готовишь.

Кухарка одарила меня скептическим взглядом и поинтересовалась:

— Голодать изволите?

— Пусть тебя это не волнует.

Я демонстративно отвернулась, посмотрела сквозь витрину на улицу и вздрогнула. Там с грозным видом, скрестив мускулистые руки на груди, стоял давешний папин собеседник. Он прямо таки поджаривал Хомяка взглядом. Не хотела бы я, поймать такой даже вполовину. И чего Фомка, спрашивается, тут забыл?

Я не успела предупредить отца, он резко пошёл к двери своей мастерской, на ходу обращаясь к Жульене:

— Я тоже не буду ужинать сегодня. Можешь быть свободна.

— А-а-а… Э-э-э… — подыскивала возражения кухарка, но сказать ей не позволили.

Господин Леви без всяких усилий отворил зеркальную дверь, проскользнул в проём и исчез. Жульена кинулась было за ним, но, как и прежде, ход в мастерскую был для неё закрыт.

— Что ж, — злобно прошипела она своему отражению, — не желаете по-хорошему, будет вам по-плохому!

У меня мороз по спине пробежал от её угрожающего тона.