Альпийского клуба и Королевского географического общества письмо с просьбой помочь организовать экспедицию через Тибет, Морли ответил категорическим отказом, сославшись на вопрос национальных интересов и безопасности.

Этот отказ британская альпинистская общественность встретила с презрением. На общем собрании Альпийского клуба 3 марта 1908 года Керзон, почетный член клуба, выступил с язвительной критикой в адрес правительства. Затем последовали не менее едкие замечания Дугласа Фрешфилда. «Что касается экспедиции, мы с лордом Керзоном являемся в некотором роде ее крестными отцами: он, как вице-король, подал идею, а я нашел людей. Однако в последний момент, как это случается в сказках, появилась злая фея, которую не позвали на крестины. Правительство его величества нашло причины, по которым ни одна британская экспедиция не может быть допущена к Эвересту. Странно наблюдать, как доктор Свен Гедин, швед по национальности, являющийся почетным членом нашего клуба, свободно перемещается по территории, почему-то запретной для англичан»[39].

Однако у правительства имелись веские причины отказать альпинистам. Не последнюю роль здесь сыграло полномасштабное вторжение в Тибет цинской армии, имевшее место в 1910 году, и первые звоночки прозвенели уже в 1908-м. Военная кампания маньчжуров стала следствием вакуума власти, образовавшегося в Лхасе после уничтожения тибетской армии Янгхазбендом и последующим поспешным уходом британских сил из страны[40]. Эти геополитические реалии, которые Керзон, как ни странно, игнорировал, мало что значили для большинства членов Альпийского клуба, их интерес к восхождению на Эверест подогревался тем, что Британия проиграла гонку за Северный и Южный полюсы.

В 1908 году Брюс предпринял еще одну попытку получить разрешение на штурм горы через Непал. Годом позже герцог Абруцци безуспешно пытался добиться позволения на подход к Эвересту через Тибет как итальянец. В октябре 1911 года Керзон очередной раз и опять безрезультатно обратился к махарадже Непала.

Два года спустя Сесил Роулинг и Том Лонгстафф заручились поддержкой Королевского географического общества и Альпийского клуба для проведения масштабного двухлетнего исследования. Первая экспедиция к Эвересту должна была провести рекогносцировку местности и разведать маршрут восхождения, а вторая – стать собственно альпинистской. В команду вошли Александр Уолластон, с которым Роулинг путешествовал по Новой Гвинее, а также Генри Морсхед из Индийской геодезической службы, исследовавший нижнее течение Цангпо вместе с Фредериком Бейли, который, в свою очередь, с Роулингом участвовал в разведке верховьев Брахмапутры. В состав также включили двух замечательных исследователей: врача и ученого Александра Келласа и искателя приключений, художника, фотографа и режиссера Джона Ноэля. Первую экспедицию запланировали на 1915 год, а попытка восхождения должна была состояться годом позже. Разумеется, эту идею правительство Индии снова не одобрило. Впрочем, вскоре до противостояния альпинистов и политиков уже никому не было дела – началась война.

* * *

В отсутствие возможности законно попасть в Тибет и к Эвересту в последние предвоенные месяцы это решили сделать тайно два человека, действовавшие независимо друг от друга, – Келлас и Ноэль. Келласом двигал чистый интерес, признание и слава для него мало что значили, Ноэль же создал интригу и был более заинтересован в известности. Ноэлю не удалось достичь цели, однако он подобрался к горе на расстояние 60 километров, ближе, чем Роулинг, Райдер и тем более Янгхазбенд. Келласа никто не видел, никто не знал, куда он отправился и как ему удалось совершить невероятное. Он вернулся с фотографиями, сделанными в долине Кама на восточных подступах к горе. Точка съемки находилась на расстоянии 15 километров от стены Кангшунг – восточной стены Эвереста.

Один из этих людей почти незаметно умрет во время первой экспедиции на Эверест в 1921 году, и о нем едва ли кто вспомнит впоследствии. Другой переживет всех участников экспедиций 1921–1924 годов и оставит после себя такое литературное, фото- и видеонаследие, которое навсегда закрепит в общественном сознании вызов и загадку Эвереста.

Александр Митчелл Келлас родился в третьем по величине городе Шотландии Абердине в 1868 году, в юности в одиночку не раз забирался на вершину второй по высоте горы региона Бен-Макдуи и бродил по хребту Кернгормс в Грампианских горах – самых высоких в Великобритании.

Это был странник, которого всегда тянуло к неизведанному. К 1913 году Келлас провел на экстремальной высоте больше времени, чем кто-либо из смертных. Он отличался уникальным взглядом и восприятием мира, не интересовался рекордами и первовосхождениями, а, будучи одиночкой, считал себя не альпинистом, но ученым, который просто часто оказывался на вершинах гор. Келлас получил образование в Эдинбурге, Университетском колледже Лондона и в Гейдельбергском университете, с 1900 по 1919 год преподавал химию в медицинской школе при Мидлсекском госпитале. Его специализацией была физиология человека и влияние высоты на организм. Лекции Келлас читал в Лондоне, но «лаборатория» его располагалась на склонах Гималаев. С 1907 по 1921 год с перерывом на войну он осуществил восемь серьезных экспедиций в Азии, почти всегда путешествуя в одиночку и иногда в компании нескольких преданных непальских носильщиков. В 1910 году он провел четыре месяца в горах, редко спускаясь ниже отметки в 4 километра, и за один сезон взошел на девять гор высотой 6 километров и более. Келлас первым поднялся на Чомиомо (6829 метров), Паухунри (7128 метров) и Канченджау (6889 метров) – огромные пики на границе Сиккима с Тибетом. И это были не просто восхождения – он поднимался по одной стороне горы, а спускался по другой, то есть делал первые в истории траверсы в Гималаях. Для невысокого щуплого человека в очках и с академической сутулостью это более чем серьезные достижения.

Исследования Келласа имели огромное значение для перспектив восхождения на Эверест. По опыту Альп было давно известно, что на высоте люди быстро слабеют, ухудшается самочувствие, такое состояние быстро прогрессирует вплоть до летального исхода. Симптомы горной болезни тогда тоже хорошо знали: общее недомогание, вялость, снижение умственных способностей, посинение конечностей, тошнота, потеря аппетита и острая головная боль. Эта таинственная болезнь поражала всех по-разному. Хотя было очевидно, что жители альпийского высокогорья страдают меньше, от чего зависит появление недуга, никто не понимал. Не существовало и определенной высоты, при превышении которой организм начинал умирать. Ботаник Джозеф Далтон Хукер, один из выдающихся ученых XIX века, плававший к Южному полюсу и не один год проживший в Гималаях, описал это состояние просто, но наглядно: «На высоте 4 километров у вас словно по полкило свинца в каждой коленке, килограмм в желудке и железный обруч на голове».

На протяжении веков причина этого явления оставалась загадкой. Иезуиты, попавшие в Гималаи в 1600-х годах, винили ядовитые растения, диковинные минералы и газы, идущие из-под земли. Кто-то считал, что это результат несварения желудка из-за плохой пищи, кто-то говорил о дезориентации, вызванной электрическими помехами от молний, о последствиях нервного напряжения и стресса… Лишь в 1878 году установили истинного виновника: недостаток кислорода вследствие пониженного атмосферного давления на высоте. Несмотря на это открытие, псевдонаучные теории оставались популярными и даже появлялись новые. Кто-то утверждал, что болезнь вызвана интенсивностью солнечного света.