А кто-то, в том числе многие члены Королевского географического общества и Альпийского клуба, возлагал вину на застойный воздух, которым якобы дышали альпинисты, пробираясь по низинам и глубоким ущельям.

Келлас придерживался научных взглядов и делал выводы на основе точных расчетов, исследований и наблюдений. Усталость, холод, недостаток сна и неправильное питание – способствующие факторы, не более, утверждал он. Главная причина горной болезни – кислородное голодание. Человек делает от 12 до 18 вдохов в минуту. Воздух в основном состоит из кислорода и азота. Чистый азот токсичен и при вдыхании вызывает потерю сознания в течение нескольких секунд, а через несколько минут наступает смерть. Кислород – газ жизни. По мере набора высоты атмосферное давление снижается, и на вершине Эвереста оно составляет треть от давления на уровне моря. Таким образом, при нормальном режиме дыхания на такой высоте альпинист получает лишь треть необходимого кислорода.

Но достаточно ли этого, чтобы выжить? Многие сомневались. Однако Келлас утверждал, что организм обладает поразительной способностью к адаптации. Он отмечал, что тибетцы прекрасно чувствуют себя на 4–5 километрах, при этом, например, в поездах, останавливающихся на вершине Пайкс-Пика в Колорадо (4302 метра), неподготовленные туристы регулярно теряют сознание. Исследования Келласа насыщения крови кислородом показали, что восхождение на Эверест возможно, но при этом необходимо учитывать два критических фактора. Во-первых, указывал он, существует пороговая отметка порядка 6500 метров, выше которой организм адаптироваться не в состоянии. Можно продолжать восхождение – в 1909 году, например, герцог Абруцци установил рекорд, достигнув 7498 метров на пике Чоголиза в Каракоруме, но во время, проведенное выше предела акклиматизации, здоровье деградирует, а организм разрушается. Это второй критический фактор. Таким образом, отмечал Келлас, альпинист должен подниматься на очень высокую гору и спускаться с нее как можно быстрее.

В случае Эвереста ситуация осложнялась. Келлас, изучив потребление кислорода и затраты энергии, установил, что чем выше поднимается человек, тем ниже скорость движения. Он примерно подсчитал, что альпинист может проходить от 180 метров в час на высоте 7 километров при умеренной крутизне склона до, возможно, 100 метров в час на отметке более 7600 метров. Это означало, что экспедиции на Эверест придется установить минимум два лагеря на высоте, на которой никогда не ночевал человек, впоследствии ее назовут «зоной смерти». В этом достижение Третьего полюса разительно отличалось от достижения первых двух. Одно дело – столкнуться с экстремальным холодом и плохой погодой, идя по горизонтали, совсем другое – подниматься в таких условиях по вертикали при постоянном уменьшении количества кислорода в воздухе.

На этом вклад Келласа в решение проблемы Эвереста не закончился. Если Чарльз Брюс первый отметил замечательные качества солдат-гуркхов, то Келлас обратил внимание европейских альпинистов и исследователей на шерпов, этнических тибетцев, которые, как считается, в XV веке перешли Гималаи и поселились в регионе Солу-Кхумбу в Непале, на южных подступах к Эвересту. С ростом объемов британской торговли в Индии многие шерпы перебрались в Дарджилинг и начали наниматься носильщиками или чернорабочими, некоторые преуспели и стали торговцами. В докладе «Рассмотрение возможности восхождений в Гималаях», представленном в Королевском географическом обществе 18 мая 1916 года, Келлас размышлял об уникальном характере и особенностях этого этноса: «Выбирая носильщиков из многих местных народностей, я пришел к выводу, что непальцы бхотия[41] значительно лучше остальных. Бхотия сильные, добродушные, а поскольку они буддисты, не возникает трудностей с особым питанием. У народностей лепча и кумаони телосложение хуже. Кашмирцы, живущие на равнинах, ненадежны в горах. Гархвальцы уступают бхотия на больших высотах, потому что являются индуистами и возникает много трудностей с продуктами, которые они могут либо не могут есть. У меня не было возможности путешествовать с гуркхами и балти, о которых много хороших отзывов. Путешественнику-одиночке целесообразно взять в личные слуги в любой горный регион несколько тщательно отобранных непальцев бхотия».

Сейчас такие рекомендации воспринимаются примерно как отзывы о скоте, но в то время они означали большую похвалу. Келлас, как никто другой из альпинистов эпохи, доверял шерпам, потому что из года в год по несколько месяцев кряду пропадал в Гималаях. Между ним и его спутниками были и доверие, и товарищество, и дружба, которые возникают только между людьми, которые съели не один пуд соли и вместе рисковали жизнью. Дав такие рекомендации шерпам, Келлас круто изменил – к лучшему или к худшему – их судьбу. Выносливость, сила и работоспособность на высоте, упорство и преданность, а также культурные особенности, позволяющие спокойно и с достоинством принимать превратности судьбы, сделали шерпов фундаментом, на котором базируются почти все современные альпинистские экспедиции в Гималаях.

Для Келласа высочайшая гора являлась одновременно и научным вызовом, и призванием. Как и многие современники, он был воспитан на мистическом патриотизме, чувстве принадлежности к огромной империи, призванной нести миру свет и справедливость. Эту убежденность разделяли многие из тех, кто погиб на войне. В начале XX века этот импульс был еще настолько силен, что выдержал четыре года кровавой бойни. Келлас не воевал, так как уже не подходил по возрасту, но для него Эверест стал символом личного перерождения.

22 февраля 1916 года Келлас писал своему коллеге Уолластону, натуралисту и исследователю, который станет врачом в экспедиции к Эвересту в 1921 году: «Я рассматриваю эту проблему в следующем ключе: мы не были первыми на обоих полюсах, являясь главной силой на море в течение 300 лет, и будет странно, если упустим Эверест, господствуя в Индии в течение 160 лет… Я не получал вестей от Роулинга с самого начала войны, поэтому не знаю, разрешит ли тибетское правительство провести малую экспедицию… Я, например, был бы рад попасть в Тибет с несколькими носильщиками или даже в одиночку, чтобы исследовать небольшую часть региона во благо Великобритании. Боюсь, что рассматриваю сейчас Гималаи как британский заповедник… Англия должна победить в войне, и с этой точки зрения, конечно, экспедиция – дело второстепенное. И все же мы наверняка в состоянии найти одного-двух исследователей, не подлежащих призыву вследствие возраста. Я готов стать одним из них, как только мое госпитальное начальство одобрит длительную отлучку».

Известно, что с затеей Келласа попутешествовать по Тибету ничего не получилось, но он нашел тех, кто смог это сделать. В этой истории до сих пор много неясностей, но, несомненно, не обошлось без верных друзей-шерпов. Келлас знал, что отправной точкой к Эвересту был Кампа-Дзонг, куда можно попасть из Сиккима, поднявшись вверх по реке Тисте и преодолев перевал Серпо-Ла, как это сделал Янгхазбенд в 1903 году. От Кампа-Дзонга путь идет на северо-запад, и надо пересечь реку Бум-Чу, которая с южной стороны Гималаев, в Непале, известна как Арун. Это ключевое препятствие. Далее можно пройти на юг, вдоль Бум-чу и мимо поселения Пхарук в долину Кхарта, расположенную примерно в 40 километрах к северо-востоку от Эвереста.