получил прозвище из трех букв: БГМ – Безумный Горный Маньяк. Тем же летом Брюс вступил в 1-й батальон Оксфордской и Бакингемширской легкой пехоты, в котором служил его дед во время Наполеоновских войн. Через год Брюс получил приказ отправиться в Индию, где ему предстояло прославиться в 5-м гуркхском стрелковом полку, базировавшемся в Абботтабаде, на северо-западной границе.

Служба в индийской армии разительно отличалась от непринужденной жизни, которую вели офицеры-аристократы регулярной армии и ополчения. Индийская армия была по-настоящему профессиональной, ее офицерский корпус состоял из британцев – выходцев из верхних слоев среднего класса, которым военная служба давала возможность построить хорошую карьеру. А в рядовые набирали лучших бойцов субконтинента: сикхов, раджпутов, пуштунов и маратхов. Все они шли добровольцами, поскольку военная служба считалась в высшей степени почетным занятием. В отличие от собственно британской армии, которая не участвовала в сражениях со времен Крымской войны середины столетия, армия в Индии имела хороший боевой опыт, отточенный бесконечными стычками на северо-западной границе. И это были вовсе не легкие битвы. В афганских пограничных кампаниях 1897 года погибли тысячи человек, десятки деревень были сожжены, а пленные с обеих сторон уничтожались без пощады. «Вне всяких сомнений, мы очень жестокий народ», – писал домой Уинстон Черчилль, участвовавший в подавлении восстания пуштунских племен. «Жестокость всегда, справедливость – когда возможно», – гласил британский девиз того времени.

Война нравилась Брюсу. Он был человеком действия и делал все со скоростью и грацией буйвола. Любящий шутки и розыгрыши, блестящий пародист с голосом мощным и гулким, как бас-барабан, и заразительным раскатистым смехом… Он был словно создан, чтобы восхищать Киплинга: офицер, беззаветно преданный своему полку, по-отечески опекающий подчиненных, знающий в совершенстве с десяток местных наречий, обожавший выпить, поесть, увлекающийся спортом и любящий все индийское. Мартин Конвей лаконично описывал Брюса с его напористостью и целеустремленностью как «паровоз и товарный поезд в придачу». В молодости Брюс был настолько силен, что мог за ножку оторвать от земли стул с сидящим на нем человеком, поднять и держать его на уровне глаз на вытянутой руке. Чтобы не терять форму, Брюс бегал вверх-вниз по краям Хайберского ущелья на границе с Афганистаном, неся на закорках своего ординарца. В зрелом возрасте он любил побороться и выступал одновременно против шести соперников, которые не могли одолеть его. Злые языки поговаривали, что Брюс переспал с женами всех своих солдат. Друзья называли его не иначе как Здоровяк Брюс, а подчиненные окрестили его Бхалу – медведем, либо просто обращались к нему Бара-сагиб, то есть Большой человек (господин)[37].

Как и все старшие офицеры, Брюс внимательно следил за своими подчиненными и был хорошо осведомлен о боевых способностях различных племенных и этнических групп, из которых набирали солдат. По его мнению, ни брахманы, ни неприкасаемые – представители, соответственно, высшей и низшей каст Индии – не умели воевать, в то время как тибетцы, напротив, были очень хороши в этом деле. Тибетцы противостояли захватчикам, отказывались признавать власть над собой и соблюдать основное правило, гласившее, что ни один туземец не может нападать на белого человека ни при каких обстоятельствах. Тибетцев невозможно было сломить. Из пуштунов и пенджабцев получались отличные солдаты – выносливые и дисциплинированные, однако гордые и не терпящие унижения. Но никто не мог сравниться с непальскими гуркхами в ведении боевых действий в горной местности. Гуркхи – общее обозначение для мужчин, которых набирали из примерно десятка народностей, проживающих на территории Непала, – гурунгов, магаров, тамангов, раи, лимбу, шерпов и так далее. Брюс создал уникальное воинское подразделение – Пограничных скаутов, которые специализировались на диверсионной деятельности, засадах и убийствах[38]. Гуркхи отлично зарекомендовали себя как диверсанты, и Брюс сделал из них горных воинов, способных вести серьезные бои с врагами – в основном с объединениями пуштунских приграничных племен. Деревни этих пуштунов разрушали, старейшин убивали, а население приводили к покорности.

Еще в 1888 году в Каракоруме Янгхазбенд стал свидетелем доблести гуркхов, и когда впоследствии разговор зашел об Эвересте, и он, и Брюс точно знали, кого стоит привлечь к работе в экспедициях. Навыки гуркхов, полученные в горах с детства, подкреплялись в боях в условиях, сравнимых с теми, что наверняка будут на склонах Эвереста.

По стечению обстоятельств Чарльз Брюс в конце 1906 года отправился в отпуск и оказался в Лондоне, когда интерес к идее восхождения на Эверест вновь разгорелся – ее наконец стали рассматривать всерьез. Альпийский клуб с энтузиазмом воспринял инициативу лорда Керзона, но выделил на поддержку планируемой экспедиции всего 100 фунтов стерлингов вдобавок к тем 3 тысячам, которые пообещал вице-король. Узнав о нехватке средств, член Альпийского клуба Арнольд Луис Мамм предложил компенсировать разницу, если станет участником альпинистской группы. Так что можно сказать, что традиция покупки места в экспедицию на Эверест состоятельными людьми зародилась с момента возникновения самой мечты взойти на него.

Мамм был не просто богатым меценатом. Этот альпинист и предприниматель быстро понял и привлекательность, и экономический потенциал горы. Мамм владел издательством Edward Arnold & Co., которое опубликовало все основные ранние работы об Эвересте, включая официальные отчеты экспедиций 1921, 1922 и 1924 годов, а также мемуары нескольких альпинистов. В 1907 году Мамм рассматривал восхождение на гору как отличную возможность отпраздновать юбилей Альпийского клуба, основанного в 1857 году. Он предложил, чтобы на Эверест отправилась группа в составе его самого, блестящего британского альпиниста Тома Лонгстаффа, нескольких швейцарских гидов и Чарльза Брюса с девятью солдатами-гуркхами в качестве поддержки.

Но главной проблемой оставались подступы к горе. Непал был закрыт. Несмотря на все старания Керзона, махараджа Непала не согласился допустить экспедицию в страну – политические интересы Великобритании в этом чувствительном регионе взяли верх над желанием альпинистов. Оставался единственный путь – по Тибету, через те перевалы, которые преодолело войско Янгхазбенда несколькими годами ранее. Президент Королевского географического общества сэр Джордж Голди поддержал кампанию, и надежды альпинистов выросли, когда лорд Минто, будучи восходителем и членом Альпийского клуба, стал преемником Керзона на посту вице-короля в 1905 году.

К несчастью для эверестовской затеи, либеральное правительство, пришедшее к власти в 1905 году в Лондоне, стремилось дистанцироваться от агрессивной политики Керзона и от последствий вторжения Янгхазбенда в Тибет, которое оно считало имперской блажью. Главным оппонентом идее восхождения в правительстве стал министр по делам Индии Джон Морли – строгий, чопорный, некомпетентный и глупый человек, которого коллеги по кабинету называли не иначе как «тетушка Присцилла» либо «взбалмошная дева». Не желая предпринимать ничего, что могло бы спровоцировать Цинскую и Российскую империи, особенно после подписания англо-русской конвенции 1907 года, Морли запретил любые несущественные путешествия в Тибет, к которым, по его мнению, относились и альпинистские экспедиции. Когда 23 января 1907 года Голди написал от имени