мысли на определение понятия гражданственности, обосновывая свои воззрения систематизацией направлений учений о ней. Сама Надежда Александровна определяет гражданственность как систему добродетелей и ценностей, отображающих моральное измерение взаимоотношений человека и государства, и включает как заинтересованное отношение личности к делам государства, так и ее активное участие в делах общества[121].

В рамках социологии исследуемый нами феномен получил огромный отклик в работах ученых, что подтверждено в диссертационных исследованиях И.Ю. Новичковой (2005), Л.Г. Гареевой (2008), М.Н. Гендуговой (2011). В то же время, как и в философии, осмысление сути и содержания гражданственности вследствие многоаспектности составляющих ее компонентов, выходящих за рамки социологии (психологические, антропологические, культурные, правовые), отображено в различных социологических направлениях[122]. Например, гражданственность, по мнению Ирины Юрьевны Новичковой, представляет собой особое качество жизни социализированных субъектов, уровень их культуры и цивилизованности, как мера экономической, политико-правовой, духовно-нравственной самодостаточности личности, осознанной и самой личностью, и иными субъектами публичного бытия[123].

В области педагогики ситуация аналогичная ранее приведенной в социологии и философии. В связи с этим представляется интересным научный труд А.В. Куршева, отображающий понятие гражданственности в различных диссертационных работах, которых по педагогике на момент проведения исследования (2015), со слов автора, было более 50, где под гражданственностью понимается «личностное качество»[124]. Например, Б.Р. Рахматулина видит гражданственность как производное из самоидентификации человека, самосознания себя как личности, как самостоятельного, индивидуального члена общества, у которого есть законом определенные права и обязанности, который активно участвует в принятии и осуществлении государственных решений и следует в жизни определенным моральным нормам и ценностям[125].

Освещать все гуманитарные науки и проявление в них гражданственности мы не будем. Отметим лишь, что в конституционном праве ряд ученых, например В.В. Киреев, видят «гражданственность» как производную от терминов «гражданин» и «гражданство»[126], последнее из которых определяется федеральным законодательством как устойчивая правовая связь лица с Российской Федерацией, выражающаяся в совокупности их взаимных прав и обязанностей (п. 3 ч. 1 ст. 4 Федерального закона № 183[127]). Доктор политических наук, профессор О.Н. Полухин акцентирует внимание на сложноструктурированности гражданственности, представляющей собой единство трех основных составляющих: государства, общества, человека, приоритет которых в процессе их взаимодействия трансформировался в зависимости от той или иной исследовательской парадигмы, а также исторических и социокультурных условий[128].

Вышеприведенное доказывает, как многоплановость в подходах к изучению гражданственности, что влечет многовекторность его применения и включения в различные сферы науки и практики, так и многосторонность многочисленных трактований, обусловливающих отсутствие целостного представления о данном феномене. На фоне происходящих ныне событий и выстроенной государством политики, направленной на сохранение и укрепление традиционных духовно-нравственных ценностей, способных обеспечить самобытность России как государства-цивилизации, так как являются системообразующим элементом государственного суверенитета, полагаем, вопрос о современной значимости традиционных ценностей имеет политическое значение, учитывая его отражение в документах стратегического планирования в качестве установочных целей и задач. В связи с этим мы будем рассматривать «гражданственность» в контексте отраслевой науки политологии, в основе которой, как мы уже установили, стоит предложенная О.Н. Полухиным формула «государство-общество-гражданин», что логично нас подталкивает к формату института гражданственности.

Напомним, что традиция – это не правовое явление, и законодатель, вводя в современные нормативные правовые акты словосочетание «традиционные ценности», не гарантирует появление тем самым нового объекта правовой охраны[129]. Согласимся с мнением Р.С. Сулипова о том, что, находя свое отражение в нормативных правовых актах, традиция становится юридически значимой без наполненного правовым содержанием[130]. В этом и заключается ее нормативность, т. е., по заверению Ю.Н. Сафронова, К.С. Сарингуляна, А.Е. Аксенова, В.Ф. Андреева и др., представляет собой норму, модель поведения и действий[131]. Традиция – это «не до конца формализованное правило, которое люди не всегда могут четко изложить, но которые они соблюдают»[132]. Иными словами, неписаные законы, по утверждению О.В. Ледовской, определяют общественные отношения[133]. В связи с этим М. Кронгауз убежден в провальности попытки законодателя определить юридические критерии этических и эстетических категорий, побуждая личность в формате проявления чувств действовать по строго определенным правилам[134].

Однако ценность феномена гражданственности заключается именно в том, что при наличии конструкции «государство-общество-гражданин» на данном этапе развития государства важность приобретает консолидация российского общества на основе единого исторического прошлого, духовности народа, где религиозность (вера), являющаяся основой сакральной модели русского менталитета, наполняет право особым содержанием, сливающимся с моралью и противопоставляемым формальному, секуляризированному праву, характерному для западной цивилизации[135].

В связи с этим нормативно определить и в то же время защитить чувства личности возможно, но проблематично, о чем свидетельствует ст. 148 УК РФ «Нарушение прав на свободу совести и вероисповедания». С одной стороны, охраняющая права граждан, регламентированные Федеральным законом от 26.09.1997 № 125[136], с другой – защищающая именно чувства верующих, что по сей день вызывает дискурсы в научной среде.

Следовательно, если говорить об отдельной правовой норме, направленной на защиту гражданственности как традиционной духовно-нравственной ценности возникнут вопросы дискуссионного характера, так как, на наш взгляд, объектом посягательства будет оценочная категория. Так, отсутствие точной формулировки гражданственности, четкого понимая составляющих ее критериев не позволяет выделить деяния, образующие оскорбление (если мы говорим о таковом) гражданственности. Мы не зря акцентировали внимание на понятии оскорбления, так как гражданственность допустимо рассматривать в качестве присущего человеку свойства ощущать себя субъектом правоотношений, возникающих с обществом и государством, в частности, основанное на реализации взаимных прав и обязанностей. Если в рассуждениях брать за основу правовой статус лица как гражданина Российской Федерации, то любое посягательство в контексте гражданственности будет не на системообразующие его элементы, а на индивидуальное восприятие этих элементов, что опять нас отсылает к внутреннему миру человеку, к чувствам как нематериальному объекту. Следовательно, в данном случае речь идет об унижении чувства идентификации себя как гражданина Российской Федерации. Именно унижение чести и достоинства лица признавалось ранее действующей нормой уголовного законодательства как оскорбление. Однако законодатель в 2011 г. декриминализировал состав ст. 130 УК РФ «Оскорбление»[137], можно предположить в связи с изменением общепринятой нравственной оценки соответствующего деяния, отнеся его к административной юрисдикции, с увеличением санкций, отраженных в ст. 5.61 КоАП РФ[138]. В то же время, например, ранее упомянутая ст. 148 УК РФ за нарушение права и свободу вероисповедания признает действия, совершенные с целью оскорбления чувств, что в нашем случае допустимо поднять вопрос о возможной уголовно-правовой охране данного элемента традиционной ценности.

Дальнейшие наши рассуждения приводят к поднятию следующих вопросов:

– что конкретно мы должны понимать под чувством гражданственности?

– какие конкретно действия носят оскорбительный для чувства гражданственности характер?

– должен ли субъект умышлено совершить действия, направленные на оскорбление чувства гражданственности?

– оскорбляются чувства одного лица или группы лиц?

– допустимо рассматривать оскорбление чувства гражданственности в качестве отягчающего обстоятельства? И так далее.

Подобными вопросами