субъективной стороны преступления, они наряду с объективными признаками любого преступления повышают / понижают степень и характер общественной опасности деяния. Кроме того, интеллектуальные и волевые компоненты субъективной стороны преступления характеризуют также общественную опасность субъекта преступления, раскрывают его личностные характеристики. Иными словами, следует определить предметное содержание обоих компонентов вины, т. е. совокупность юридически значимых фактических обстоятельств, психическое отношение к которым образует содержание вины. Оно определяется конструкцией состава конкретного преступления. К ним относят только те объективные факторы, которые входят в число признаков состава преступления. Профессор А.И. Рарог указывает, что законодатель обычно не раскрывает предметного содержания вины, оставляя этот вопрос на откуп теории уголовного права или судебным инстанциям[116].

Диспозиция ст. 3561 УК РФ определяет, что преступление должно быть совершено в период военного положения, в военное время либо в условиях вооруженного конфликта или ведения боевых действий. По этой причине в ходе характеристики субъективной стороны данного преступления следует определить интеллектуальный и волевой компоненты умысла именно к этим конструктивным признакам объективной стороны исследуемого преступления.

Раскрывая интеллектуальный компонент умышленной формы вины преступления, предусмотренного ст. 3561 УК РФ, следует указать, что виновное лицо должно:

1) осознавать наличие специального периода как: военное положение или военное время, которые введены на определенной территории либо условия вооруженного конфликта или ведения боевых действий в установленной зоне;

2) осознавать противоправный характер изъятия и обращения чужого имущества в пользу виновного или других лиц;

3) осознавать, что действия, направленные на изъятие или обращение чужого имущества в пользу виновного или других лиц, не связаны с вынужденной необходимостью безвозмездного изъятия или обращения чужого имущества;

4) осознавать и предвидеть, что именно наличие военного положения, военного времени либо условий вооруженного конфликта или ведения боевых действий способствует достижению преступного результата в виде обращения в пользу виновного или других лиц чужого имущества (в том числе имущества, находящегося при убитых или раненых, имущества гражданского населения);

5) осознавать и предвидеть неизбежность противоправного и безвозмездного перехода чужого имущества в пользу виновного или других лиц, что одномоментно характеризует умышленное отношение к общественно опасным последствиям и причинной связи между общественно опасным деянием и общественно опасными последствиям.

Характеризуя волевой компонент вины, профессор Ю.Е. Пудовочкин отмечает, что следует выделять желание – целенаправленное стремление лица к последствиям, для достижения которых оно прилагает свои волевые усилия и желаемые последствия – последствия, которые нужны для удовлетворения той или иной потребности[117]. Однако, мы полагаем, что волевой компонент вины должен еще характеризоваться свободой выбора, воля виновного лица не должна быть поражена иными обстоятельствами объективного и/или субъективного генезиса, так как изъятие и обращение имущества в условиях военного положения, военного времени, вооруженного конфликта или ведения боевых действий может быть обусловлено вынужденной необходимостью.

Волевой компонент умышленной формы вины преступления, предусмотренного ст. 3561 УК РФ, свидетельствует, что:

1) виновное лицо осуществило собственный выбор (свободно приняло решение о допустимости) противоправного поведения, связанного с безвозмездным изъятием или обращением чужого имущества в период военного положения, военного времени, либо в условиях вооруженного конфликта или ведения боевых действий;

2) желает совершить действия, связанные с противоправным, безвозмездным изъятием или обращением чужого имущества в условиях военного положения, военного времени, вооруженного конфликта или ведения боевых действий;

3) желает наступления общественно опасных последствий в виде изъятия или обращения чужого имущества в пользу виновного или других лиц в условиях военного положения, военного времени, вооруженного конфликта или ведения боевых действий.

Диспозиция ст. 3561 УК РФ определяет, что субъективная сторона данного преступления также содержит конструктивный признак в виде специальной цели, а именно мародерство должно быть совершенно с корыстной целью. Наличие специальной цели в субъективной стороне преступления, предусмотренного ст. 3561 УК РФ, свидетельствует о целенаправленном характере анализируемого преступления, которое служит не самоцелью, а способом достижения противоправного и безвозмездного изъятия чужого имущества в пользу виновного или других лиц в условиях военного положения, военного времени, вооруженного конфликта или ведения боевых действий, который, в конечном счете, и является целью. Преступный результат, общественно опасное деяние, способ совершения преступления и соответственно достижение преступной цели, обстановка его совершения являются для субъекта преступления осознанными и желаемыми. Иными словами, специальная цель преступления достижима путем совершения самого преступления. Приступая к реализации объективной стороны анализируемого преступления, виновное лицо начинает объективизировать преступную цель, предусмотренную диспозицией ст. 3561 УК РФ.

В качестве выводов следует отметить, что вопросы уголовно-правовой характеристики преступления, предусмотренного ст. 3561 УК РФ, требуют самостоятельного последовательного научного осмысления, не остаются рассмотренными часть вопросов, связанных с уяснением содержания вынужденной необходимости безвозмездного изъятия и/или обращения чужого имущества в условиях военного положения, в военное время, вооруженного конфликта или ведения боевых действий. Данная публикация не претендует на полное раскрытие выбранной для освещения темы, а лишь обозначает основные направления и аспекты исследовательской деятельности в этом направлении.

Положения данной публикации могут быть полезны и использованы в дальнейшем при анализе элементов состава преступления, предусмотренного ст. 3561 УК РФ, а также для отграничения данного состава преступления от смежных.

Проявление гражданственности как традиционной российской духовно-нравственной ценности в уголовном законодательстве

Е.В. Кашкина,

ведущий научный сотрудник НИЦ-2 ФКУ НИИ ФСИН России, кандидат юридических наук, доцент

29 февраля 2024 года глава государства Владимир Владимирович Путин в своем ежегодном Послании к Федеральному Собранию Российской Федерации подчеркнул решающую роль граждан России посредством сплоченности, преданности родной стране и ответственности за ее судьбу, в борьбе нашей Родины за свой суверенитет и безопасность, защите жизни соотечественников на Донбассе и в Новороссии[118]. Именно сплоченность и единство составляют основу российской нации, признание гражданами Российской Федерации суверенитета государства, его целостности, единства правового пространства, этнокультурного и языкового многообразия Российской Федерации. Основу сплоченности составляет осознание гражданами Российской Федерации их принадлежности к своему государству и народу (гражданская идентичность), ответственности за судьбу страны и приверженность базовым ценностям российского общества[119]. Этот постулат проходит красной нитью во всех документах стратегического планирования, определяющих задачи и цели по сохранению и укреплению традиционных российских духовно-нравственных ценностей, провозглашенных Указом Президента Российской Федерации № 809[120], одной из которых признается гражданственность как один из компонентов, лежащих в основе общероссийской гражданской идентичности, укрепляющей гражданское единство. Одним из способов решения задач по сохранению традиционных ценностей является их защита, однако в отсутствие сформированных ценностных концептов, составляющих содержание традиционных ценностей элементов, мы вынуждены рассматривать гражданственность с различных отраслевых позиций.

Итак, феномен гражданственности вызывал интерес издревле. Мы не будем приводить исторический экскурс научных изысканий, остановимся лишь кратко на отраслевых моментах его исследования. Проведя фундаментальный анализ научных трудов в области философии, в своем диссертационном исследовании Н.А. Шестакова (2009) подтверждает отсутствие единой