Определение указанного обстоятельства непосредственно зависит от стадии совершения преступления. Как уже говорилось, рассматриваемое деяние имеет только две стадии: приготовления и оконченного преступления. Последняя исключает возможность применения рассматриваемого вида освобождения от уголовной ответственности; оконченное преступление предполагает причинение всего того ущерба интересам РФ, который предусмотрен законодателем. Вряд ли в этом случае можно говорить о предотвращении дальнейшего ущерба, по сути, уже находящегося за пределами уголовно-правового регулирования. Следовательно, наиболее обоснованно связывать своевременность сообщения с приготовлением к совершению преступления, предусмотренного ст. 278 УК РФ. В этом случае объекту уголовно-правовой охраны начинает причиняться вред, но дальнейшее развитие разрушающего воздействия на него еще можно приостановить, предотвратить. В рамках же приготовительных действий «своевременность» принципиального значения не имеет, однако чем раньше лицо сообщит органам власти о задуманном преступлении, тем проще и эффективнее может быть предотвращено причинение вреда правоохраняемым интересам.

Указанные в ст. 278 УК РФ деяния посягают на два взаимосвязанных, но самостоятельных видовых объекта: первые два из них направлены на основы политической системы Российской Федерации, основным феноменом которой является государственная власть. Непосредственным объектом выступают отношения, характеризующие легальность и легитимность последней, понимаемой как конституционная основа ее существования и функционирования, создания и деятельности органов государственной власти. Третье преступление посягает на конституционный строй Российской Федерации, что непосредственно вытекает из сущности указанного в законе деяния.

Имеющееся в литературе ограничение ветвей государственной власти, на насильственный захват или удержание которых направлено рассматриваемое преступление, не основано на Конституции РФ, не вытекает из сути уголовно-правовой нормы. Уголовный закон одинаково охраняет как законодательную и исполнительную, так и судебную власть.

Окончание преступления, предусмотренного ст. 278 УК РФ, следует определять дифференцированно: первое будет считаться оконченным с момента совершения деяния, направленного на захват власти; второе – с момента совершения деяния, направленного на удержание власти; третье – с момента совершения деяния, направленного на изменение конституционного строя. Для наличия состава преступления не требуется совершения деяния собственно по захвату или удержанию власти, изменение конституционного строя, законодатель вообще не допускает возможности фактического захвата или удержания власти либо изменение конституционного строя.

Вопреки имеющимся утверждениям специальная цель не является обязательным признаком субъективной стороны преступления, предусмотренного ст. 278 УК РФ; признание таковым не вытекает из описания уголовно-правового запрета, не согласуется с особенностями конструкции диспозиции нормы уголовного закона.

За совершение деяния, направленного на насильственный захват власти, и деяния, направленного на насильственное изменение конституционного строя РФ, несет ответственность общий субъект – лицо, достигшее возраста 16 лет. Ответственность за действия, направленные на удержание власти, несет специальный субъект преступления – представитель органов государства, сформированных в соответствии с конституционными принципами, но обязанных согласно Конституции РФ передать государственную власть политическим силам, пришедшим к власти конституционным путем.

Своевременность сообщения, о которой говорится в примечании к ст. 275 УК РФ, необходимо соотносить с такой стадией, как приготовление к совершению преступления, предусмотренного ст. 278 УК РФ. В этом случае объекту уголовно-правовой охраны начинает причиняться вред, но дальнейшее развитие разрушающего воздействия на него еще можно приостановить, предотвратить. В рамках же приготовительных действий «своевременность» принципиального значения не имеет[76].

Как закон вы назовете…

Как вы яхту назовете, так она и поплывет![77]

В.К. Дуюнов,

профессор кафедры уголовного права и процесса Института права Тольяттинского государственного университета, доктор юридических наук, профессор, Почетный работник высшего профессионального образования Российской Федерации

Федеральный закон от 24.06.2023 № 270-ФЗ «Об особенностях уголовной ответственности лиц, привлекаемых к участию в специальной военной операции»[78] (далее – ФЗ-270 или Закон), ввел новые основания освобождения от уголовной ответственности и наказания, касающиеся указанных лиц, условия погашения их судимости, установил гарантии и порядок реализации этих решений. Принятие Закона, связанное с проведением специальной военной операции (СВО), продиктовано стремлением государства «получить дополнительные возможности комплектования Вооруженных Сил Российской Федерации»[79] для проведения СВО при наличии встречного стремления (намерений, желаний)граждан, претерпевающих негативные последствия привлечения их к уголовной ответственности, использовать открывающиеся возможности досрочного исчерпания для себя таких последствий[80].

Закон, безусловно, важный и нужный, и оперативность, с которой он был принят и введен в действие[81], вполне понятна и заслуживает уважения, однако вряд ли этим может быть оправдан его сырой, небрежный и противоречивый, а главное – внесистемный характер. Данный Федеральный закон не включен в Уголовный кодекс РФ, как того требуют сами его фундаментальные основы. Так, уже первая и важнейшая из его норм определяет: «Уголовное законодательство Российской Федерации состоит из настоящего Кодекса. Новые законы, предусматривающие уголовную ответственность, подлежат включению в настоящий Кодекс» (ч. 1 ст. 1 УК). О том же и важнейший принцип законности: «Преступность деяния, а также его наказуемость и иные уголовно-правовые последствия определяются только настоящим Кодексом» (ч. 1 ст. 3 УК). Проигнорировав указанные фундаментальные основы, законодатель «нанес серьезный удар по принципу полной кодификации уголовного законодательства»[82]. Автономный, внесистемный характер данного закона предопределил рассогласование ряда предлагаемых в нем решений с нормами кодифицированных уголовного и уголовно-процессуального законодательства, еще более разрушающее системность отечественного законодательства как необходимого условия его эффективного применения[83].

Заслуживает критики уже само наименование Федерального закона: «Об особенностях уголовной ответственности лиц, привлекаемых к участию в специальной военной операции». Согласно требованиям государственного стандарта: «Наименование законопроекта должно отражать его содержание и основной предмет правового регулирования. Наименование должно быть точным, четким и максимально информационно насыщенным, правильно отражать предмет правового регулирования, чтобы исполнители могли по наименованию законодательного акта определить его основное содержание, легко запомнить, при необходимости быстро отыскать»[84]. Наименование ФЗ-270 противоречит этим требованиям, начиная с первого и главного – оно не согласуется с его содержанием.

1. В тексте Закона не идет речь ни об уголовной ответственности, ни о ее особенностях, как заявлено в его наименовании. Закон не содержит норм, которые регулировали бы, например, особенности оснований, содержания или последствий уголовной ответственности в отношении указанных в нем лиц; как раз напротив, он устанавливает гарантии и основания освобождения от уголовной ответственности, освобождения от уголовного наказания и условия погашения судимости лиц, привлекаемых к СВО, о чем в названии не указывается. Содержанию Закона соответствовало бы наименование: «Об основаниях и гарантиях освобождения от уголовной ответственности и (или) от наказания, а также прекращения судимости лиц, привлекаемых к участию в специальной военной операции». Но принципиально более правильной нам представляется позиция авторов, считающих, что решать все вопросы уголовной ответственности, наказания и судимости следует в рамках единого Уголовного кодекса РФ[85].

2. В наименовании Закона говорится об СВО, а в содержании – о «мобилизации, военном положении, военном времени», что не одно и то же. Первое предполагает урегулирование отношений, связанных с