обняла её, крепко прижала к себе, не глядя на Андрея.

Он остановился в паре шагов, засунув руки в карманы. Улыбался виноватой, неуверенной улыбкой. Выглядел измученным — тёмные круги под глазами, небритый.

— Привет, Оль, — сказал он тихо.

— Привет, — я оторвала взгляд от него, посмотрела на дочь. — Как дела в школе? Как оценки?

— Хорошо! Мне пятёрку поставили за диктант! — Лиза прыгала на месте от возбуждения. — Мам, а папа сказал, что мы пойдём в ресторан! В твой любимый! Помнишь, где мы были на твой день рождения? С большими окнами и музыкой?

Моё сердце сжалось. Он пригласил нас в ресторан, не спросив меня. Просто поставил перед фактом, зная, что при Лизе я не смогу отказать резко.

Манипуляция. Чистая манипуляция.

Я медленно подняла взгляд на Андрея. Он смотрел на меня с надеждой, умоляюще.

— Прости, солнышко, — я присела на корточки перед Лизой, взяла её за руки. — Но папа забыл, что у меня сегодня тренировка. Я не смогу пойти. Но вы идите вдвоём! Отлично проведёте время, правда?

Улыбка на лице Лизы померкла.

— Но мам… мы же все вместе хотели…

— В другой раз обязательно все вместе, обещаю, — я поцеловала её в лоб, заправила за ухо выбившуюся прядь волос. — А сегодня проведи время с папой. Он так скучал по тебе. Расскажи ему всё-всё про школу, про друзей. Хорошо?

Она кивнула неуверенно, всё ещё расстроенная.

Я поднялась, наконец посмотрела на Андрея. Он стоял с виноватым лицом, сжав челюсти.

— Оль…

— Хорошо вам провести время, — я повернулась к машине, открыла дверь. — Лиз, позвони мне, когда закончите, я заберу тебя.

— Я сам отвезу её домой, — быстро сказал Андрей. — Не беспокойся.

Я кивнула молча, села за руль, захлопнула дверь. Завела мотор. Посмотрела в зеркало заднего вида — они стояли на тротуаре, Лиза держала отца за руку, и оба смотрели мне вслед. Я выехала с парковки, не оглядываясь.

В спортзале я выжимала из себя всё. Приседания с весом до тех пор, пока ноги не превратились в желе. Планка до жжения в мышцах. Кардио на беговой дорожке до тех пор, пока не начало колоть в боку и перехватывать дыхание.

— Эй, Оль, полегче! — Марина остановила дорожку, заставив меня замедлиться. — Ты себя убиваешь. Что случилось?

— Ничего, — я тяжело дышала, вытирая пот с лица полотенцем. — Просто нужно было выпустить пар.

— Выпустить пар — это одно. А убить себя — другое, — она посмотрела на меня внимательно, с беспокойством. — У тебя что-то случилось? Хочешь поговорить?

— Нет. Спасибо. Всё хорошо.

Она не поверила, это было видно. Но не стала настаивать.

После тренировки я еле доползла до душевой. Стояла под горячей водой долго, пока мышцы не расслабились, пока напряжение не начало отпускать.

Домой вернулась около девяти вечера. Открыла дверь своим ключом, вошла в прихожую.

И на мгновение застыла.

Голоса. Из детской доносились голоса — Лизин звонкий и голос Андрея, низкий, терпеливо объясняющий что-то.

Он здесь. Он не ушёл после ресторана. Остался.

Я скинула обувь, прошла на кухню. Открыла холодильник, достала остатки вчерашнего супа, разогрела в микроволновке. Села за стол и принялась есть. Суп казался безвкусным, пресным, но я заставляла себя глотать ложку за ложкой.

Когда доела, помыла за собой посуду, убрала всё остальное — вытерла стол, убрала крошки, помыла сковороду. Руки двигались на автопилоте.

Потом прошла в гостиную. Включила телевизор — какая-то передача, ток-шоу, люди что-то обсуждали с жаром, перебивая друг друга. Я устроилась в кресле, укрылась пледом, сделала вид, что смотрю.

На самом деле прислушивалась к звукам из детской. Ждала, когда Андрей выйдет, чтобы сказать ему, что пора уходить.

На экране сменились передачи. Новости. Ведущая говорила монотонным голосом о политике, экономике, происшествиях. Я слушала краем уха, погружённая в свои мысли.

Наконец, дверь детской открылась. Андрей вышел в коридор, тихо прикрыв за собой дверь. Прошёл в гостиную, остановился в дверях.

— Оль, — позвал он тихо.

Я выключила телевизор, повернулась к нему. Он стоял, сгорбившись, с измученным лицом, всем своим видом показывая, как ему плохо.

— Время позднее, — сказала я ровно, без эмоций. — Лизе пора спать. Тебе тоже пора идти.

Он медленно кивнул, опустив взгляд.

— Я просто… хотел помочь ей с уроками. Математика у неё никак не идёт, там задачи сложные. Мы разобрали вместе.

— Спасибо. Но теперь иди, пожалуйста.

— Оля… — он шагнул вперёд, протянул руку. — Может, поговорим?

— Нет, — я встала из кресла, скинула плед. — Не сегодня. Иди. Пожалуйста.

Он стоял, глядя на меня долго, с такой тоской и болью в глазах, что на мгновение мне захотелось шагнуть к нему, обнять, сказать, что всё будет хорошо. Но я не могла. Не после того, что узнала.

Андрей медленно кивнул, развернулся и пошёл к выходу. Я слышала, как он надевает обувь, как открывает дверь. Остановился на пороге, обернулся.

— Спокойной ночи, Оль.

— Спокойной.

Глава 19

Я проснулась оттого, что кто-то тёплый и маленький прижимался ко мне под одеялом. Ещё не открывая глаз, я почувствовала знакомый запах — детский шампунь с клубникой, который Лиза обожала, и что-то своё, родное, неповторимое. Её носик уткнулся мне в плечо, маленькие пальчики вцепились в мою футболку.

За окном было ещё темно, только первые робкие лучи рассвета пробивались сквозь шторы, окрашивая комнату в мягкий серый цвет.

— Мам, ты не спишь? — прошептала она, и её дыхание тёплым облачком коснулось моей кожи.

— Теперь не сплю, — я улыбнулась, не открывая глаз, обняла её, притянула ближе к себе. Она была тёплая, уютная, пахла сном и домом. Моя девочка. Мой якорь в этом хаосе.

— Мам, а мы сегодня к бабушке с дедушкой поедем? — она приподнялась на локте, заглядывая мне в лицо. Глаза серьёзные, выжидающие.

— Хочешь?

— Очень-очень хочу. Дедушка обещал показать мне что-то в саду. Сюрприз говорит. Секретный.

Я погладила её по голове, убирая прядь волос с лица.

— Тогда поедем, солнышко. Обязательно поедем.

Она просияла, чмокнула меня в щёку и соскочила с кровати, унеслась в ванную. Дверь хлопнула, послышался шум воды, потом её голосок, напевающий что-то весёлое.

Я осталась лежать ещё несколько минут, глядя в потолок, где играли тени от занавесок. Собиралась с силами. Впереди был разговор, которого я боялась уже несколько дней. Тяжёлый, болезненный разговор с родителями. Откладывать его дальше было нельзя.

Мне нужна была их помощь. Финансовая и моральная. Без них я не справлюсь с тем, что предстоит.

Наконец, я заставила себя встать. Прохладный утренний воздух обнял обнажённые плечи, и я зябко поёжилась, накинула