понимаю, о чем вы говорите, — признаюсь честно. — Разве сейчас речь идет именно о ней? Или вы решили таким образом продолжить мое лечение?

— Бывают случаи, когда мне самому нужна помощь. Самоанализ, если хотите. Но любой анализ идет лучше, если его проговорить вслух.

— Значит, сейчас вы общаетесь не со мной? — прихожу к вполне логичному выводу. — Я для вас как зеркало, способное возразить или поддержать?

— Ну что вы, Тифани! Для меня вы намного больше, чем зеркало!

— О! Спасибо большое! А я уже было подумала, что вы совсем не видите во мне души. Хотя… разве можно лечить психически больного человека, если он неодушевлен?

На этот раз Рейхард не находит что сказать. Он просто стоит и хлопает своими красивыми темными глазами.

Черт возьми, да он даже в такой нелепой и крайне неловкой ситуации умудряется оставаться привлекательным!

— Все с вами понятно, господин Гринг, — намеренно перехожу на фамилию. — Вы просто боитесь рассмотреть во мне душу. Боитесь, что найдете во мне не просто объект для изучения, а самую настоящую женщину. Правильно я говорю?

— Я… вы… — пытается, что-то сказать он. Но краска на его щеках говорит громче любых слов.

— Сложно, наверное, разбираться в психологии и совершенно ничего не понимать в людях, — добиваю его. — А я ведь, в первую очередь, женщина. Причем чертовски сексуальная, если вы не заметили… господин Гринг.

Проводу ладонью по его щеке и одаряю таким взглядом, что он должен как минимум сойти с ума. А потом просто разворачиваюсь и иду прочь.

Шаг за шагом, я продвигалась по коридору, напряженно прислушиваясь к каждому звуку, доносящемуся из-за спины. Но там царит тишина. Ни шороха, ни вздоха, ни даже легкого скрипа половиц. Он действительно обдумывает мои слова. Так, как, наверное, может обдумывать их только психолог.

Возможно, впервые в жизни Рейхард Гринг столкнулся с ситуацией, когда его логика и знания оказались бессильны. Впервые получил от пациента такой глубокий и полный смысла ответ. И я с удовольствием дала ему эту возможность — побыть наедине со своими мыслями.

Спустившись по лестнице, я направилась в гостиную. Надеюсь найти здесь Элеонору или Сиенну, а может быть и из обеих. Но здесь никого нет.

Прохожу дальше. Не знаю, что мне делать, куда идти. Я ведь не могу весь день ходить по дому в поисках хоть одной из них.

Зато я могу подождать их здесь!

Опускаюсь в кресло, чувствуя, как его мягкие объятия окутывают меня. Закрываю глаза, пытаясь унять дрожь в руках. Пытаюсь расслабиться, но мысли переносят меня к последнему разговору.

Рейхард… Он сложный, загадочный, может быть, даже немного странный. Но в то же время в нем есть что-то притягательное. Нечто, заставляющее меня забывать обо всем на свете. Его тревога обо мне была неподдельной. Это чувствовалось. Я действительно небезразлична ему.

Но все же я боюсь. Боюсь открыть ему свою душу, показать истинную себя. Боюсь, что узнав всю мою правду, он увидит во мне лишь настоящую сумасшедшую. Уверится в этом.

Боюсь, что его интерес ко мне окажется ограничится лишь научным любопытством.

Но нужно ли идти дальше? Давать ему шанс узнать меня? Или же лучше оставить все как есть, играя роль пациентки, вызывающей у него лишь профессиональный интерес? Ответа на этот вопрос у меня пока нет.

Как нет и ответов на другие мои вопросы.

Но я непременно их найду!

Глава 30

Согласна

Устроившись поудобнее в кресле, я позволяю себе немного расслабиться. Мягкие подушки обволакивают меня своим теплом, словно приглашая забыть о тревогах. В какой-то момент даже начинает казаться, что на самом деле у меня нет никаких проблем.

Но я ведь знаю, что это не так.

Открыв глаза, неспешно оглядываюсь. В прошлый раз я не успела изучить помещение. Все мое внимание было обращено к сестрам и их рассказу. Но теперь у меня есть возможность сделать это.

Гостиная выполнена в светлых тонах, с большими окнами, пропускавшими щедрые лучи солнца. В комнате царит атмосфера умиротворения и спокойствия, отчасти благодаря мягкой цветовой гамме и неброскому декору.

Взгляд мой скользит по стенам, увешанным портретами. Дюжина лиц смотрит на меня из золоченых рам. Шесть мужчин и шесть женщин, разных возрастов. Но во всех них что-то кажется мне одинаковым.

Взгляды незнакомцев кажутся мне отрешенными и загадочными, словно они хранят в себе тайны прошлого. Невольно поднимаюсь с кресла, подхожу к ним. Хочу рассмотреть их более внимательно, пытаюсь понять, что именно мне кажется знакомым в их чертах.

И вдруг, словно молния, меня пронзает узнавание. Четверо молодых людей — три девушки и мужчина. Я их знаю!

Прямо на меня с двух висящих рядом портретов смотрят Элеонора и ее сестра Сиенна. Они здесь изображены очень молодыми, но я не сомневаюсь, что это они. Сейчас я вижу это наверняка.

Справа от них висит портрет еще одной девушки — как две капли воды похожей на Тифани. Лишь незначительные различия можно найти в ее лице.

— Неужели это и есть Изабель? — произношу шепотом, понимая, что кроме матери Тифани эта девушка никем быть не может.

Но тогда…

Перевожу взгляд на молодого человека и понимаю, что видела его прежде. Я видела его во сне. Это тот самый незнакомец, которого я застала за… за весьма интимным занятием.

Но если во сне он назвал меня по имени… Если он знал меня и не разозлился на мое внезапное появление… Выходит, что этот парень, вернее тот мужчина — отец⁈

В голове творится черти что. Теперь я понимаю, что Элеонора говорила правду и они действительно близко дружили с родителями Тифани. А мой сон… похоже, что это воспоминание девушки из детства. Воспоминание того дня, когда она встала родителей за занятием любовью.

Теперь понятно, почему отец не разозлился. Он не видел в этом ничего плохого и предпочел не акцентировать внимание маленькой дочурки на происходящем.

Но почему тогда Тифани запомнила этот момент?

Стою перед портретами, словно окаменевшая. Воспоминания, чужие и одновременно такие близкие, наполняют с новой силой. Голова гудит от догадок и вопросов.

В этот момент дверь тихонько приоткрывается. Не вижу, кто вошел, но спиной чувствую, что гостю занятен мой интерес.

— Ах, вижу, ты заинтересовалась старыми портретами, — раздается из-за спины голос Элеоноры. — Это часть нашей истории. Часть истории ведьм, населяющих и когда-то населявших этот город.

Она