женщина. Но она будто бы ниже ростом и лицо… оно совсем молодое и даже отдаленно не похожее на лицо самой Сиенны.

Невозможно! Это не может быть правдой. Люди не меняются так внезапно. Они не способны на подобное!

— Фокусы! — заявляет Рейхард, пытаясь оправдать увиденное. И я его понимаю. — Это всего лишь удачный грим и игра света. Я не поддамся на этот дешевый цирк!

Но в его голосе слышится неуверенность. Он, как и я, потрясен. Он тоже видит, что это не просто трюк. Эта трансформация — нечто большее, нечто необъяснимое. Это магия, пусть даже я с трудом могу в это верить.

— Вы и правда думаете, что это просто фокус, господин Гринг? — насмешливо спрашивает Элеонора. — Моя сестра обладает даром, который не подвластен вашему пониманию. Она — ведьма, как и я.

Сиенна поднимается с кресла и делает шаг вперед. Невольно вжимаюсь в кресло. Внутри все сжимается от ужаса.

Это не та женщина, с которой я встретилась в этом доме. Не та сумасшедшая, с которой я столкнулась в пансионе. Это кто-то другой. И это меня пугает.

Сиенна приближается, и я чувствую исходящую от нее волну холода, пронизывающую до костей. А может быть это всего лишь мой собственный страх заставляет застыть бегущую по венам кровь?

Ее взгляд, прежде теплый и участливый, теперь кажется мне задорным и игривым. Словно ей весело от происходящего.

Сиенна подходит ближе, наклоняется к нам, и ее шепот, словно змеиное шипение, заполнил собой все пространство.

— Дар… — шепчет она. — Это не фокус, не трюк, это сама природная энергия, заключенная внутри меня. Это древняя сила, текущая по моим венам, передаваемая из поколения в поколение. Сила, которая позволяет менять саму реальность.

Женщина выпрямляется, и в ее глазах мелькает что-то торжествующее. Она поворачивается к Рейхарду и адресует продолжение своих слов уже ему.

— Только ведьмы обладают подобным даром, — продолжает она. — Способность преобразовывать себя, управлять стихиями, видеть сквозь завесу времени… Но даром этим еще нужно суметь овладеть. Он дремлет внутри, ожидая, когда его разбудят. Нужно лишь найти правильный ключ, открыть заветную дверь.

— Но я не понимаю, при чем здесь я! — не выдерживаю и задаю самый важный вопрос.

Сиенна переводит взгляд обратно на меня и в нем читается жалость. Кажется, что она жалеет меня, печалится из-за моего незнания.

— Многие ведьмы так и не раскрывают свой дар до конца, — произносит она тихо. — Они живут обычной жизнью, не подозревая о той мощи, что дремлет внутри. Но те, кто сумел пробудить эту силу, становятся истинными повелителями своей судьбы.

— Твоя мать, — присоединяется к рассказу Элеонора. — Она была одной из нас. Одной из ведьм, объединившихся вместе.

— Вы хотите сказать, что она была…

— Самой настоящей и очень могущественной ведьмой, — кивает женщина. — Она могла справиться с любым…

— И почему же тогда она мертва? — задаю вполне логичный вопрос. — Разве ведьмы не должны жить сотни или тысячи лет? Разве они не должны уметь…

— Ее убили! — обрывает череду вопросов Сиенна. — Твой законный супруг сделал это. Вот только он прогадал. Ему попалась не та ведьма.

— И теперь он выбрал меня? — понимаю, к чему она ведет. — В таком случае он снова ошибся. Я ни на что не способна. Нужно было выбрать кого-нибудь другого. Из тех, кто состоит в вашей группе или как вы там себя называете?

— Общины больше нет. Она распалась много лет назад из-за самой настоящей глупости. Так ведь, Элли?

Сиенна поворачивается к сестре, но та лишь недовольно морщится и отрицательно качает головой. Не хочет говорить об этом.

— Все это теперь не важно, — отвечает Элеонора после непродолжительной паузы. — Ты унаследовала ее дар — вот, что самое главное. Он течет в твоей крови, ждет своего часа. Френк Граумер, твой муж, он почувствовал это, увидел возможность. Он привязал тебя к себе узами брака, а потом избавился от тебя. По крайней мере он сейчас думает именно так.

Элеонора поднимается с кресла и подходит ближе. Ее лицо серьезно и сосредоточенно. Кажется, что для нее все происходящее очень важно. Но почему? Что она скрывает?

— Мы поможем тебе, — говорит она. — Мы научим тебя контролировать свою силу, откроем тайны, которые твоя мать хранила от тебя, которыми оберегала тебя от беды. Мы не допустим, чтобы с тобой случилось то же, что случилось с ней.

Страх сковывает меня, но вместе с ним просыпается и любопытство. Мать Тифани, моя мать — ведьма? Я — ведьма? Кажется, что это сон, безумный, нереальный. Но все это звучит слишком правдиво, чтобы быть ложью.

К тому же, этим можно объяснить мое присутствие в этом месте, мое попадание в это тело.

— Что я должна делать? — спрашиваю я, сдаваясь. — С чего начать?

Не знаю, что именно играет ключевую роль. Не знаю, почему я решаюсь принять правила игры. Но так, мне кажется, поступить разумнее всего.

— Начни с веры в себя, — улыбается Элеонора. — Поверь в то, что ты способна на большее, чем думаешь. Почувствуй силу, что дремлет внутри тебя. А мы поможем тебе ее пробудить.

— Боже, неужели вы в это верите? — взрывается негодованием все это время молча наблюдавший за нами Рейхард. — Тифани, подумайте! Они хотят нас всех обмануть. Магии не существует, ровно, как и ведьм. Все это выдумки хитрецов и болванов, совершенно не понимающих в физиологии и анатомии человека!

— Неужели вы нашли разумное объяснение моему перевоплощению, господин Гринг? — хмыкает Сиенна. — Поведайте нам свою теорию.

— Я еще не разобрался в том, как вы это сделали, но похоже на групповой гипноз…

— В таком случае, сейчас вы должны уснуть. Ведь вся эта история не была предназначена для ваших ушей, господин Гринг, — усмехается Элеонора, щелкая пальцами.

И в следующее же мгновение Рейхард обмякает в кресле, погружаясь в сон.

Глава 26

Договоренность

В груди разливается тревога. Что они сделали с Рейхардом? Не сделали ли они что-то, что может ему навредить?

— С ним все в порядке? — шепчу я, не отрывая взгляда от неподвижной фигуры в кресле.

Элеонора кладет руку мне на плечо и ласково улыбается.

— Можешь не беспокоиться о своем