внутри нарастает паника. — Что произошло? Зачем я вам нужна? Почему вы меня спасли?

— Всему свое время, — повторяет вторая женщина, подходя ближе и беря меня за руку. Ее прикосновение теплое и успокаивающее. — Сейчас тебе нужно окрепнуть, набраться сил. Мы будем рядом, поможем тебе. А когда придет час, мы расскажем тебе все. Обещаем.

Я смотрю в их глаза, вернее, в те небольшие участки лица, что видны из-под масок. В них я вижу искреннюю заботу и сочувствие. И, несмотря на страх и непонимание, решаю довериться им. Ведь сейчас у меня больше нет никого, кроме этих таинственных женщин.

— Спасибо вам! — благодарю их искренне. Ведь если бы не они, я бы давно уже перестала дышать.

— Мы не могли оставить тебя в беде, — кивает женщина. — Вскоре ты это поймешь.

— Очень надеюсь, что это так, — расслабляюсь и закрываю глаза.

Слабость все еще никуда не ушла. Мне тяжело шевелиться и даже говорить мне нелегко. Но теперь это ни к чему. Теперь я могу расслабиться и просто ждать, когда силы вернутся ко мне.

Не знаю почему, но я уверена в своей безопасности. Да и нет смысла не верить женщинам. Ведь если бы они хотели мне навредить, они бы просто могли не спасать меня.

Постепенно мое сознание уходит куда-то далеко, погружается в глубокий и спокойный сон. Не знаю, одна я нахожусь в комнате или кто-то сидит рядом со мной, но сейчас мне хорошо.

И я очень надеюсь, что так будет и дальше.

Глава 21

Неприятное пробуждение

Едва различимые голоса проникают сквозь пелену сна, становясь все громче и отчетливее. Чей-то гневный шепот, резкие фразы, полные возмущения, доносятся из-за двери. И они мне очень не нравятся.

Пытаюсь разобрать слова, прислушиваюсь, но пока безуспешно. Голос мужчины кажется мне знакомым, но почему-то я не могу вспомнить, кому он может принадлежать. После яда мое сознание еще слишком мутное, чтобы сходу соображать, что к чему.

Сердце начинает биться быстрее. Предчувствие чего-то недоброго закрадывается в душу. Не могу понять, что именно меня беспокоит, но это что-то точно не может быть хорошим.

— Нет, я решительно против того, чтобы идти против закона! Они наверняка меня с кем-то спутали, а вы сделали меня преступником!

Открываю глаза от осознания действительности. Вдруг, словно молния, меня пронзает реальность, слишком страшная, чтобы надеяться, что это не правда.

В ужасе осматриваюсь, но нахожу все ту же богато обставленную комнату, все ту же шикарную кровать. Но… откуда тогда здесь он⁈

Этот голос я узнаю из тысячи. Даже поверить не могу, что не узнала его сразу. Ведь за дверью, несомненно, находится не кто иной, как сам доктор Гринг! Сам Рейхард!

Холодный пот покрывает мое тело, я в ужасе резко сажусь на кровати. Доктор Гринг здесь! Но как такое возможно? Что он здесь делает? Он же… он же…

Паника нарастает с каждой секундой. Воспоминания о том кошмаре, что я пережила, возвращаются с новой силой. Разговоры о болезни, директор Пауэрс, господин Граумер, яд…

Комната начинает кружиться вокруг меня, дыхание сбивается. Я должна бежать! Бежать как можно дальше от этого места, от доктора Гринга, от всего, что связано с пансионом.

Но куда бежать? Я слаба, беспомощна, не знаю, где нахожусь и кому могу доверять. Женщины, которые меня спасли… Они, несомненно, связаны с доктором Грингом, раз он здесь! Но… неужели это предательство? Они обманули меня!

Осознание очередного предательство мерзкой слизью обволакивает разум. Мне начинает казаться, что в этом мире больше нет ничего хорошего и доброго. Начинает казаться, что все вокруг настроены против меня.

Неужели я уже не смогу спастись?

Нет! Это не так! Я должна собраться. Хватит паниковать. Нужно найти выход из этой ловушки. Нужно найти путь к спасению!

С трудом встаю с кровати. Мои ноги дрожат, но я делаю шаг вперед. Заставляю себя двигаться.

Но куда? Куда мне теперь идти? Где искать выход?

Осмотревшись, приходу к выводу, что единственный выход — это окно. Оно большое, внешне хрупкое и, кажется, располагается не очень высоко над землей.

Каждый шаг отзывается болью во всем теле. Ноги, словно чужие, непослушно заплетаются, грозясь подкоситься в любой момент. Но я упорно двигаюсь вперед, к единственному возможному выходу.

Цепляюсь за спинку стула, потом за край стола, продвигаясь сантиметр за сантиметром. Комната плывет перед глазами, но я заставляю себя не терять концентрацию. С каждым шагом надежда на спасение становится все более осязаемой.

Наконец, пальцы касаются прохладного стекла. С трудом поднимаю руку и отдергиваю тяжелую штору.

За окном простирается густой ночной парк, окутанный плотным туманом. Ветви деревьев, словно костлявые руки, тянутся к окну, обещая укрыть и спрятать. Намекая, что именно в этом мой шанс.

Однако, внезапный шорох за спиной заставляет меня замереть. Сердце бешено колотится в груди. Дыхание останавливается.

Медленно поворачиваюсь и вижу, как дверь бесшумно открывается. На пороге стоит он. Доктор Гринг, или, вернее, Рейхард. И его взгляд мне непонятен. Кажется, в нем смешаны тревога, грусть и… вина?

По обе стороны от психолога стоят две женщины, те самые, что вытащили меня из пансиона. Их лица теперь без масок, но в потоке льющегося из-за их спины света не могу понять, кто они такие.

— Тифани! Вы здесь? — произносит Рейхард мягким, ласковым голосом. — Я не сразу поверил в произошедшее, но когда Элеонора рассказала мне… Боже, как вы себя чувствуете?

Мужчина бросается ко мне, но я по инерции делаю шаг в сторону и… падаю на пол.

— Помогите мне! — тут же тревожится Рейхард. — Помогите отнести ее на кровать!

Первое желание — защититься, не дать ему ко мне прикоснуться. Но затем у меня в голове всплывает момент моей последней встречи с директором пансиона. И я тут же вспоминаю, что именно доктор Гринг должен был оказаться главным обвиняемым в деле моего отравления.

Смотрю на мужчину и понимаю, что не должна его бояться. Понимаю, что он хочет помочь мне, в точности как и находящиеся рядом с ним женщины.

Значит, я могу полностью положиться на него, довериться ему.

— Тифани, вы меня слышите? Как вы? — интересуется Рейхард, поднимая меня на руках.

Чувствую, как кто-то из женщин поддерживает мою голову. Но я не вижу, кто это делает. Все мое внимание обращено только к доктору Грингу.

— Мне уже лучше, — произношу