она просто сильно переживает, — предвкушает мой вопрос Элеонора. — Она еще слишком молода для того, чтобы принять реальность такой, какова она есть на самом деле.

Слушаю ее и понимаю, что речь идет вовсе не о моей реальности. Девушку беспокоит явно что-то другое. И похоже, что сейчас мне об этом знать не нужно.

— Вы хотели рассказать мне правду о моей семье, — напоминаю я, предпочитая оставить девушку в стороне от обсуждения. — Я слушаю.

— А я в свою очередь напоминаю, что рядом с нами по-прежнему находится посторонний, — с осторожностью произносит женщина.

Вряд ли она боится обидеть Рейхарда. Может быть, опасается моей реакции на ее слова?

Может быть, мне как раз стоит на них среагировать?

— Господин Гринг, прошу вас, останьтесь, — обращаюсь к психологу, заметив движение с его стороны. — Мне будет спокойнее, если вы будете находиться рядом. Видите ли, — обращаюсь уже к женщинам, — я по-прежнему не понимаю, кому на самом деле могу доверять.

— Но… — теряется психолог и смотрит то на меня, то на хозяек дома.

— Никаких «но», Рейхард, — успеваю я сказать первой. — Мне требуется моральная поддержка. И не уверена, что то, о чем мне собираются рассказать уважаемые фрау, положительно скажется на моем психическом здоровье.

Смотрю мужчине прямо в глаза и вижу в них самую настоящую растерянность. Он не ожидал что я могу быть такой требовательной и уверенной в себе. Да и никто, наверное, не ожидал. Им ведь не известно, что в этом молодом хрупком теле находится взрослая и опытная женщина.

— Ай, да Тифани! — медленно, чуть ли не по слогам произносит Сиенна. — Вся в мать! Та тоже никогда не упускала своего. Так ведь, Элли.

— Перестань, — отмахивается Элеонора. — Сейчас нет необходимости бередить старые раны.

— Но ведь чего точно было не отнять у Изабель, так это упорства и настырности. Думаю, что с этим ты не можешь поспорить.

— Не важно, — злится та и по ее реакции понимаю, что речь идет о чем-то личном. — Значит, ты так решила? — обращается она ко мне.

— Решила, — киваю, совершенно не сомневаясь, что поступаю правильно.

Наедине две сестры смогут навещать мне всякой лапши. А в присутствии Рейхарда они наверняка будут осторожничать. Ведь он точно не упустит их интонации и паузы…

Элеонора вздыхает, будто смирившись с неминуемым. Она жестом приглашает нас присесть напротив и только когда мы устраиваемся в роскошных креслах, начинает.

— Вы когда-нибудь слышали о харрионистах? — спрашивает она, и в голосе ее слышится усталость. Она обводит нас взглядом, словно собираясь с духом, не решаясь продолжить.

— Никогда, — мотаю головой и замечаю, что похоже реагирует и Рейхард.

— То, о чем я собираюсь поведать, уходит корнями в глубокую древность, во времена, когда Германии как таковой еще не существовало. Наши предки, жившие на этих землях, поклонялись таинственным силам, пришедшим из других миров. Они создали культ, окутанный мрачными ритуалами и кровавыми жертвоприношениями. Они…

— И вы думаете, что в это можно поверить? — перебивает Элеонору доктор Гринг. — Вы правы, Тифани, что решили оставить меня рядом. Эти женщины хотят оставить нас с вами в дураках.

— Вы можете не верить мне, господин Гринг, — хмыкает женщина. — Я всего лишь рассказываю одну из легенд, с которой пришлось столкнуться семье нашей Тифани. С которой пришлось столкнуться и нам самим…

— Продолжайте, — киваю я несмотря на то, что Рейхард собирался что-то возразить. — Я готова выслушать вас.

Не знаю, почему, но мне кажется, что Элеонора не врет. Кажется, что она говорит правду, или часть правды. Ту часть, которую мне нужно знать.

— Согласно одной из легенд, — кивнув, продолжает она, — среди адептов культа должен был появиться Великий. Человек, способный обрести невиданную мудрость и силу. Но цена за эти дары была ужасна — он должен был лишить жизни ведьму. Не просто женщину, обвиненную в колдовстве, а истинную ведьму, обладающую могущественной магией. Избранную, отличающуюся от остальных своими способностями.

— Нет, это уже перебор! — снова вставляет свое мнение психолог. — Я, как человек науки, могу с уверенностью заявить, что…

— Рейхард, прошу вас, не заставляйте меня жалеть о том, что я оставила вас с собой, — перебиваю его. — Позвольте Элеоноре закончить свой рассказ. А там мы уже решим, верить ей или нет.

— Если вы готовы поверить в этот бред… — начинает он, но осекается.

— Что тогда? Вы посчитаете меня по-настоящему больной? — усмехаюсь я. — Поверьте мне, дорогой господин Гринг, я уже многое увидела, чтобы понимать, что возможно все.

— Хорошо, я готов выслушать вас, — кивает мужчина Элеоноре. — Но попрошу, давайте без откровенных выдумок.

— Ну что вы, какие могут быть выдумки, господин Гринг, — улыбается женщина. — С вашего позволения я продолжу.

— Продолжайте, — кивает он, хотя чувствуется, что все это ему не нравится.

— Согласно легенде, считалось, что, поглотив силу ведьмы, Великий станет проводником между нашим миром и миром Богов, получит власть над жизнью и смертью, сможет видеть прошлое и предсказывать будущее. Но самое главное — он обретет знание, которое позволит ему привести свой народ к процветанию и величию.

Элеонора прерывает рассказ и смотрит на меня пристальным взглядом. Будто она что-то на мне видит.

— Эта легенда передавалась из поколения в поколение, от матери к дочери. И всегда находились те, кто верил в нее и с ужасом ожидал пришествия Великого. Теперь ты знаешь, что это за культ, но какую роль он играет в истории нашей семьи?

— Только не говорите, что я должна поверить в существование ведьм, — фыркаю я, но теперь и мне становится не по себе.

— Дорогая, покажи нашим гостям, на что ты способна, — поворачивается Элеонора к сестре, и та широко улыбается.

— С удовольствием! — принимает ее просьбу Сиенна и в следующий миг ее внешность меняется до неузнаваемости.

Глава 25

Не может быть!

Все в груди леденеет от страха. Он сковывает меня саму, не позволяя пошевелиться.

Перед глазами творится нечто немыслимое, что-то, что выходит за рамки понимания. Сиенна… становится совсем другой. От прежней милой женщины не остается и следа.

Теперь передо мной стоит кто-то незнакомый. Тоже человек, тоже