исключительно с персоналом и с фрау Граумер. Может быть дело в ней?

У девушки получилось вызвать во мне очень сильные эмоции, сильное желание. Можно даже сказать влечение.

Не знаю, делала ли она это осознанно… или ее манит ко мне. Не знаю, что это, просто интерес к моему телу или психическая потребность в близости с тем, кто доминирует.

Это следует изучить прежде, чем делать какие-то выводы.

Поднимаюсь с кресла и прохожу на кухню. Тревожность не покидает меня. Она по-прежнему сидит в груди плотным комом, сводит внутренности. Значит ее причина по-прежнему остается мне неизвестной.

Наливая чашку травяного чая и делаю глоток. Уже прохладный, но все такой же тонизирующий, он приятно стекает по гортани и оседает в животе.

Подхожу к окну. Зачем? Что я хочу там увидеть? Не знаю, просто мне кажется, будто это хорошая идея.

— А это что еще такое? — замираю, отодвинув штору.

На улице везде дома как раз в этот момент останавливается полицейская машина. Совпадение или предчувствие?

Из машины выходят два офицера. Они мне не знакомы. Я никогда прежде не видел из здесь. Значит не жильцы этого дома.

Наблюдаю, как офицеры осматриваются по сторонам и направляются прямиком в мой подъезд. Но к кому они могли приехать? К пожилой фрау, живущей в квартире напротив? К молодой семье, живущей этажом ниже?

Гадать бессмысленно. Ни один из жителей не кажется мне подозрительным и достойным внимания полиции.

А что, если они приехали ко мне?

На мгновение сердце замирает. Тревожность волной страха разливается по всему организму. Но затем она снова возвращается до прежних размеров.

Нет, ко мне незачем приезжать офицерам. Я не делал ничего плохого, и никто из моих пациентов не проходит по каким-либо делам.

Может быть, офицеры просто ошиблись адресом?

Да, пожалуй, это самое разумное объяснение всему. Наверняка кто-то позвонил в участок и сообщил о происшествии, намеренно или случайно перепутав адреса. Возможно, преступление произошло в доме через дорогу. А может быть, и вовсе не было никакого преступления.

Такой вывод кажется мне самым логичным.

Вот только почему же тогда чувство тревоги никуда не уходит? Почему оно по-прежнему сидит внутри и не дает мне покоя?

Еще раз проверяю, не вышли ли офицеры, но никого не нахожу. Они вошли в подъезд и по-прежнему находятся в нем.

Неужели это действительно не ошибка?

— Так, Рейхард, успокойся! — обращаюсь сам к себе, при этом замечая, что голос мой в точности такой, каким я общаюсь со своими пациентами. — Ты не делал ничего плохого. И ты не можешь интересовать полицию.

Закрываю глаза, делаю глубокий вдох, а затем медленно выдыхаю. Кажется, тревога начинает меня отпускать.

Возвращаюсь к своему столу и опускаюсь в кресло. Беру в руки работу последних дней и перечитываю ее. Пытаюсь настроиться на рабочий лад.

Но чем больше я вникаю в тему тревожности, тем сильнее разгорается тревога внутри меня. Словно все дело в тексте. Словно это мои мысли провоцируют во мне ее появление.

Неужели это я сам себя настраиваю?

Рассматриваю пришедшую мысль со всех сторон. Она кажется мне вполне логичной. Ведь наши мысли всегда находят выход в нашем самочувствии. Выходит, что и тревогу внутри себя можно породить, просто подумав о ней.

Кладу бумаги обратно на стол и беру в руки перо. Вывод, который мне удалось сделать, кажется мне достойным для предания гласности. И его непременно нужно записать.

Макаю перо в чернила, заношу над листом… и вздрагиваю от стука в дверь.

Капля чернил падает на бумагу, оставляя на ней жирную кляксу. Сердце замирает, и все внутри холодеет от ужаса.

Поднимаюсь с кресла и на ватных ногах иду к двери. Не знаю почему, но я боюсь незваных гостей. Боюсь их, хотя уверен, что меня совершенно не в чем обвинять.

— Господин Гринг, проследуйте за мной, — раздается, стоит мне открыть дверь. — И я не советую вам сопротивляться!

Глава 19

Бегство

— Кто вы такая⁈ — спрашиваю, не понимая, что вообще происходит и откуда гостье известно мое имя.

Прямо передо мной стоит совсем юная девушка, лет восемнадцати, не больше. Аккуратный серый костюм сидит на ней идеально, подчеркивая стройную фигуру. Длинные каштановые волосы заплетены в строгую косу, а большие карие глаза смотрят на меня с какой-то странной смесью сочувствия и решимости.

Кто она? Откуда взялась? И почему ее внешность кажется мне знакомой? Неужели я где-то ее уже видел?

— Господин Гринг, сейчас не до этого. Проследуйте за мной, если вам дорога ваша свобода и ваша репутация — произносит она уверенно, будто это я глупый юнец, а она — взрослый и разумный человек.

Девушка не представляется, не объясняет причины своего визита. Она лишь проходит в квартиру и захлопывает за собой дверь.

— Может быть вы все же постараетесь мне все объяснить? — не выдерживаю я такой наглости и повышаю голос.

— Позже! — отмахивается она и подходит к окну. — Высоко…

— Высоко для чего? — не понимаю я, но ответом мне служит очередной стук в дверь. — Кто это?

— А вы спросите, если вам жизнь не дорога, — хмыкает девушка и открывает нараспашку окно.

— Господин Гринг, откройте, это полиция! — как раз в этот момент раздается мужской голос из-за двери. — Нам известно, что вы здесь. Не заставляйте нас ломать дверь!

От услышанного сердце заходится, как двигатель новенького автомобиля. Тревога в груди раскрывается с новой силой.

Пытаюсь собраться с мыслями. Я ведь действительно не делал ничего противозаконного. Но разве это имеет значение? Вдруг кто-то решил свести со мной счеты? Или я стал жертвой чьей-то чудовищной шутки?

Безумие! Нужно сохранять спокойствие и выяснить, что происходит. Нужно во всем разобраться и все объяснить. Но как? Станут ли они меня слушать?

— Ну что, вы идете? — напоминает о себе незнакомка. — Я, между прочим, ради вас своей свободой рискую!

— Д-да… да, иду!

Девушка ловко перекидывает ноги через подоконник, разворачивается лицом к комнате и, ухватившись за раму, вылезает наружу.

Я замираю, не веря своим глазам. Она что, всерьез предлагает мне лезть по стене, как альпинист?

— Вы чего ждете? — шипит она на меня. — Они сейчас выломают дверь!

Поддавшись панике, я повторяю ее действия. Перелезаю через подоконник, чувствуя, как сильный ветер пытается снести меня в сторону.

Но стоит мне только оказаться снаружи,