— Но… что, если я ничего не чувствую? Что, если не ощущаю ничего необычного, никакой силы, или энергии?

— В таком случае все твои попытки будут тщетны, — вздыхает Карина и отворачивается от окна.

Девушка вновь окидывает меня оценивающим взглядом, а затем молча уходит прочь. Будто окончательно во мне разочаровавшись.

— Постой! — кричу ей вслед. Но она не останавливается.

Карина выходит, а я остаюсь одна. И от этого мне становится как-то не по себе. Мне становится как-то одиноко или грустно.

Я бы и хотела почувствовать, найти свою магию. Хотела бы овладеть, подружиться с ней. Но я совершенно ничего не чувствую.

Так может быть… у меня ее действительно нет?

Глава 34

Просьба о помощи

Рейхард

— Проклятье! — беру лист бумаги, скомкиваю его и отбрасываю в сторону.

Все мои наработки теперь мне недоступны. Они остались там, в моей квартире. А здесь… совсем не получается настроить себя на рабочий лад.

Кажется, что в этом месте все какое-то необычное, странное. Кажется, будто здесь сами стены мешают мне, давят на меня.

Ни на мгновение не оставляет ощущение слежки. Но что это? Паранойя? Или, может быть, последствия пережитого стресса?

Тревожность может развиться из-за самых разных причин. А попытка полиции арестовать меня — очень весомая причина. Не говоря уже о побеге и необходимости жить черт знает где.

Ловлю эту мысль и записываю ее на новый лист. Не уверен, что мои труды останутся нетронутыми, но новые наработки я все равно должен продолжать фиксировать. Ведь это важно для восприятия человека в целом, для его лечения.

Прежде люди мало внимания уделяли психологии поведения. Если бы не Фрейд со своими смелыми мыслями, мы бы и вовсе не сделали шаг вперед. Но ведь на нем все не останавливается. Я тоже имею право оставить свой след в истории, имею право раскрыть стороны, не интересные великому уму.

Поднимаюсь из-за стола и принимаюсь ходить по комнате из стороны в сторону. Снова я отвлекаюсь на ненужные рассуждения, не дающие мне никакой пользы.

— Проклятье! — вновь ругаюсь я.

Я должен суметь успокоиться. Должен сосредоточиться.

Но не могу.

Стоит мне только чуть отвлечься, как мои мысли тут же переключаются на Тифани.

Девушка смогла затронуть во мне что-то, что был скрыто далеко внутри, спрятано за стенами разума и понимания. Это что-то не поддающееся здравому смыслу, живущее на уровне инстинктов.

Каждый раз, когда я вижу девушку, мое сердце начинает биться быстрее, а в груди зарождается ничем не объяснимая тревога…

Но что это такое? Неужели влечение? Похоть? Желание?

Нет! Это ощущение, это чувство, оно намного выше, чище, красивее. Но… не может же оно оказаться любовью…

Возвращаюсь обратно за стол и буквально падаю на стул. У меня больше нет сил терпеть это мучение. Тифани права! Она права в том, что меня тянет к ней. И я ничего не могу с этим поделать.

Быть может, я просто болен и мне нужно лечиться?

— Можно войти? — женский голос за спиной заставляет меня отвлечься от мыслей. — Я вам не сильно помешаю?

— Нисколько, — поворачиваюсь к гостье и приветливо киваю ей. — Разве может хозяйка дома, приютившая меня в столь трудное время, чем-то мне помешать?

— Психологи — люди мысли, — Элеонора грациозно проходит в помещение и останавливается рядом со мной. — Вы живете в собственной голове, пытаясь разобраться в других. Хотя на самом деле в первую очередь стремитесь разобраться в самих себе.

Женщина говорит медленно, уверенно, властно. Несмотря на свой возраст, она выглядит просто потрясающе. И заметно, что ей об этом известно.

— Разве одно другому мешает? — улыбаюсь я, хотя ее слова и не нравятся мне.

— Отнюдь, — улыбается она в ответ. — Только человек, разобравшийся со своими тараканами, способен помочь другому приручить своих. Вот только… разобрались ли вы со своими личными проблемами, господин Гринг?

— Я работаю с собой в той же степени, как и со своими пациентами, — отвечаю уверенно. — И даже когда мне будет казаться, что я понял себя, я не стану останавливаться. Ведь конец самопознанию равносилен концу саморазвития.

— Похвально, — кивает Элеонора. — И тем не менее, вы пытаетесь помочь Тифани, хотя сами не до конца понимаете ее проблему…

— Тифани уникальна! Она не такая, как все. Когда я с ней общаюсь, мне кажется, будто передо мной не молодая девушка, а взрослый человек, способный мыслить настолько здраво, что за плечами виден немалый жизненный опыт, — произношу чуть более эмоционально, чем должен. Но мое восхищение девушкой весьма сложно скрыть.

— Именно этим она и привлекла вас, доктор Гринг? — делает свои выводы хозяйка дома.

— Я не имею право увлекаться своими клиентами, фрау Фадринг, — возражаю, но вновь мои эмоции меня предают.

— И тем не менее вы увлеклись ею, — качает она головой. — Но в этом нет ничего постыдного или противоестественного, доктор Гринг. Тифани больше не ваша пациентка. Вам больше не требуется лечить ее. Впрочем, ей и вовсе никогда прежде не требовалась помощь.

— Но я же вижу в ней растерянность. Вижу сомнения, грусть, тревогу…

— И вы прекрасно знаете, какое лекарство способно помочь их исцелить. Ведь вам оно тоже необходимо.

Элеонора проходит дальше и останавливается у окна. Она смотрит в него, но ее явно интересует не вид. Все это необходимо лишь для того, чтобы дать мне время осознать ее слова.

— Вы хотите сказать, что мы оба страдаем от одиночества? — прекрасно понимаю, о чем она говорит.

— Я хочу сказать, что Тифани нужен кто-то рядом. Но этот кто-то должен быть смелым и сильным. Способны ли вы оказаться таким, доктор Гринг?

— Тифани замужем, и ее муж — влиятельный человек…

— Ее муж хотел убить ее. Стоит ли расценивать его как настоящего мужчину? — фыркает женщина и поворачивается ко мне. — Я повторяю свой вопрос: готовы ли вы стать для Тифани надежной опорой? Способны ли вы помочь ей, если это от вас потребуется?

Смотрю на женщину и не знаю, что ответить. Мне кажется, что в ее словах скрыт подвох. Но в то же время я понимаю, что это шанс приблизиться к девушке, шанс разобраться в моих чувствах к ней.

— Я готов, — произношу твердо и уверенно. —