– Да-а… Это как раз нормально, – девушка махнула левой рукой, правой машинально доставая смартфон и проверяя, нет ли новых сообщений. – Он часто так ездит. «Волка ноги кормят». У них с приятелем компания по поставке сельхозтехники, приятель договаривается с производителями, а Олег – с покупателями.

– Так, может быть, всё действительно было так, как он сказал – задержался, вне сети, телефон разрядился?

Девушка обвела взглядом кофейню:

– Странно как получилось… Знаешь, я сегодня как в тумане, всё делаю на автомате. Мне всегда очень плохо, когда не высплюсь – голова прямо чугунная, почти ничего не соображаю.

– Может, стоило не ехать в спортзал, а хотя бы немного подремать? – осторожно предположил Сергей. Жанна слабо улыбнулась:

– Не поможет. Только хуже будет. Теперь единственное средство – перебиваться до вечера. Дай воды, пожалуйста.

Серёга принёс стакан воды и девушка выпила таблетку:

– Не могу больше терпеть, голова просто раскалывается.

– Я слышал, что нельзя терпеть в принципе, если голова болит, – заметил парень.

– Наверное. Но я стараюсь не злоупотреблять таблетками. Если только совсем никак, – она поставила стакан на стол и, явно с усилием вспомнив, о чём говорила до того, продолжила:

– Так вот, странно, говорю, получилось. Я ведь не собиралась про всё это рассказывать, просто подумала – зайду ненадолго, выпью кофе, чуть взбодрюсь. А когда поскандалила с Олегом по телефону, стало так тоскливо… – она не закончила и посмотрела на Сергея. Впервые во взгляде этих тёмно-синих глаз парень увидел не привычную внимательность и строгость, а какую-то потерянность, ощущение неуверенности ни в чём вокруг и даже в самой себе.

– Обычно такие вещи обсуждают с подругами, – сказал Серёга. Он теперь стоял рядом с Жанной, сунув руки в карманы фартука, и перекатывался с пятки на носок, не зная – то ли вернуться за стойку, то ли присесть за столик. – Нет, ты не подумай, я очень ценю, что ты доверилась мне, – тут же уточнил бариста, заметив, как девушка собралась что-то сказать. – Просто я даже не знаю, что здесь можно посоветовать. Ну, разве что – поговорить?

Жанна вопросительно вскинула брови.

– Просто поговорить. Может быть, это всё ошибка, а вы оба теперь на эмоциях, и от этого общий раздрай только сильнее. Пусть расскажет, как так получилось с поездкой, и что именно произошло, а потом уже решишь. Зачем сгоряча рубить?

Девушка некоторое время рассматривала Сергея, так что он, в конце концов, всё-таки решил уже вернуться за стойку, когда Жанна тихо сказала:

– Спасибо.

Парень пожал плечами.

– Что выслушал, – уточнила сероволосая. – Наверное, ты прав. Надо бы сперва поговорить без эмоций.

Она встала, подняла с пола свою сумку и вдруг замерла, что-то вспомнив:

– Я же на расплатилась. Сколько с меня? Только не…

– Не за счёт заведения. Просто от меня. Можно? – смущённо улыбнулся он. Жанна помедлила, потом грустно улыбнулась в ответ:

– Можно.

* * *

Остаток понедельника Сергей боролся с желанием написать девушке и узнать, как у неё дела, но потом подумал, что объяснение у пары наверняка будет только вечером, и сообщение в разгар такой непростой беседы может оказаться совершенно некстати. Утром во вторник обнаружилось, что холодильник практически опустел, так что Серёга сперва отправился за продуктами, а потом, оставив покупки дома, вышел во второй раз – прогуляться до пекарни.

Фагот был на своём посту. Каждый раз теперь парень, выходя за хлебом, таскал с собой в кармане пакетик с парой сарделек, и почти всегда обнаруживал бродячего пса поблизости от монастыря. Лохматый бродяга постепенно приучался доверять этому человеку и, похоже, запомнил его запах. Пёс уже куда менее тщательно изучал предложенное угощение, и не демонстрировал намерение сбежать при приближении Сергея.

– Привет, – поприветствовал его парень, доставая пакетик с сардельками. К удивлению Серёги, Фагот не только не замер настороженно, но и сделал пару шажков ему на встречу, облизываясь в предвкушении. – Приятного аппетита, – художник положил сардельки на тротуар и добавил к ним половину монастырской буханки.

Бродяга в этот раз не стал ждать, пока человек отойдёт. Пес спокойно подошёл и принялся за еду, а Сергей замер, боясь спугнуть его, и простоял статуей, пока лохматый не закончил есть. В тот момент, когда Фагот дожёвывал хлебную корочку, в кармане парня пропиликал телефон – но пёс только на секунду прервался, с интересом посмотрев на человека.

– Это сообщение, – машинально пояснил Серёга, опуская руку в карман и медленно извлекая смартфон. Краем глаза он успел заметить уведомление от мессенджера с именем контакта: «Жанна». – Будешь ещё? – спросил парень у пса, протягивая вторую половину буханки. Лохматый лениво облизнулся, потом чуть опустил морду, будто показывая: «Клади сюда!»

Сергей положил хлеб, и Фагот снова принялся за еду, а парень тем временем открыл полученное сообщение.

«Ты был абсолютно прав».

Ему подумалось, что никогда ещё он так сильно не хотел бы ошибиться. Но вместо этого Серёга только послал в ответ улыбающийся смайлик и снова спрятал смартфон в карман.

* * *

В этот раз Александр Петрович выбрал для пленэра совершенно неожиданное место. От Успенского монастыря разбегалась целая сеть старых кривых улочек – наследие стоявшей здесь первой крепости – и на юг, в большой овраг, спускались сразу несколько бугров: Кожевенный, Стрелецкий, Пушкарский, Кузнечный, Трёхсвятский. Кое-где на них ещё сохранялась старинная брусчатка, а местами, среди нагромождения пластиковых сайдингов и металлочерепицы, можно было угадать прежние очертания купеческих и мещанских домиков, карабкавшихся по склонам оврага.

Александр Петрович собрал группу прямо у главного входа в монастырь, и повёл прочь, влево, где вдоль последней «ровной» улицы выстроились в ряд здания, когда-то занятые гостиницами и странноприимными домами для паломников. Художник свернул в арку первого из домов, и они оказались в запущенном пустынном дворике. Справа, от соседей, его отделял ряд покосившихся сарайчиков, слева тянулась высокая кирпичная стена, за которой начинался Стрелецкий бугор – а прямо никаких ограждений не было вовсе.

Там заасфальтированная площадка двора, расчерченная парковочными карманами, заканчивалась невысоким – от силы до пояса взрослому человеку – парапетом из бетонных блоков, за которым открывалась панорама всего оврага. Можно было рассмотреть крыши и сады частного сектора, несколько церквушек, втиснувшихся в здешнюю невысокую застройку. Дальше, на противоположном склоне, справа возвышался похожий на готический особняк комплекс Веневитинских казарм, подпёртых с одной стороны сквером – лет сто назад на его месте был плац – а с другой старыми войсковыми цейхгаузами, которые теперь превратились в офисы и конторы.

По центру, наполовину скрытые за следующим отрогом холма, блестя стеклом и металлом, устремлялись