то в воздухе проступают едва заметные контуры. Поэтому нам приходится передислоцироваться на наклонившуюся крышу ближайшей многоэтажки, упирающейся в кровлю соседнего дома. Завершение выступления услышать не удается. Однако даже об этом видно, как лидер радикально настроенной оппозиции раздает мобильные телефоны сторонникам своих идей. Что-то тщательно записывает в свой гаджет. А этот аттракцион невиданной щедрости уже наводит на многие неприятные подозрения...

Между тем по окончании действа толпа разбредается по домам, а оратор с четырьмя муртадами садится в серебристый мерседес и не спеша трогается.

Отечественные дороги и к землетрясениям славились своим забросом, а теперь вообще превратились в смертельно опасную полосу препятствий. Из-за глубоких трещин в земле перебросили по несколько уцелевших шлакоблоков и только над гигантскими обрывами возведены небольшие мостики, держащиеся на вере в светлое будущее. Малейшая невнимательность водителя, – и автомобиль надежно застрянет в вертикальном положении или улетит в пропасть, как груда лома.

Неповоротливый внедорожник не спеша перекатывается с одной рытвины в другую, превращая поездку в вечность. Наконец автомобиль тормозит у одного из уцелевших домов.

На всякий случай вкладываю тебе в руку снятый с предохранителя пистолет, опрометчиво надеясь, что ты не используешь его против меня.

– Открывай огонь на поражение, если вдруг что.

В этом неуверенном месте и стены ЛТС могут не защитить. Выстрел из гранатомета в упор не пробьет бронированную обшивку насквозь, зато нанесет существенные повреждения, после которых можно запросто выбить дверь.

Осторожно переступая мусор и обломки, крадусь вдоль глухого бетонного забора, окружающего состоятельную усадьбу. Тем временем раненый в голову лидер с тремя сообщниками направляется в немного подлатанный дом. Невысокая постройка из кирпича зеленовато-серого оттенка выглядывает из-за ограды, словно моллюск из расколотой раковины. Водитель в это время ставит автомобиль в гараж.

Чтобы разглядеть внутреннюю планировку двора, должен подтянуться на руках за верхушку стены, застыв в черте неудобном положении. Владелец почти неприступной резиденции, похоже, не обзавелся ландшафтным дизайнером, потому что двор обильно порос молодыми кленками и ясенями, между которыми, словно незваные заморские гости, изредка выглядывают лохматые туи. Бесшумно подобраться к врагу поближе вряд ли удастся.

— Хуже смерти только смерть в трезвости! Угасимся же магоричем от самого шефа! — громко передразнивает охранник с лохматой бородой манеру языка предводителя.

– Убейся! Еще эти недоумки снова прильзают на запах спирта! — гремит на него лидер.

– Иваныч! Гребь сюда, пока соседи-фашисты жарово не скоммунизнули! — кричит на всю окраину неугомонный нарушитель дисциплины, за что получает от мужа с перебинтованной башкой крепкого братского пинка.

— Незваные гости будут гнить в компосте, — хищно вырвавшись, замечает другой часовой. Его взгляд, словно зимнее сквозня, сновит периметром и на мгновение кажется, что он меня заметил.

— Слышишь, брат, да ты у нас, в натуре, поэт! — констатирует третье бритоголовое здоровье.

Ватага громко хохочет и заходит в дом.

Подобные группировки часто враждуют между собой и стремятся привести к власти своих лидеров. Вероятно, очередной политик-оппозиционер набирает сторонников. Те максимум двадцать калек точно не способны на государственный переворот. Сторонников пророссийской идеологии, как и любой другой, осталось совсем немного, особенно на территории руин, где царит культ оружия и жестокости. Возможно, впоследствии подонки просто перестреляют друг друга и ситуация сама стабилизируется.

Не буду портить эту почти семейную идиллию. Все равно дистанционные электрошокеры сейчас у коллег, патрулирующих условную границу между Каменными джунглями и новым городом, а задержать живыми всех пятерых я вряд ли смогу. Перестрелять опасных «мирных жителей» без весомой причины по новому законодательству запрещено, равно как и поломать пальцы вожака во время допроса. Словесные же угрозы в моем исполнении обычно не производят на опытных преступников должного эффекта.

Мармызы главных действующих лиц этого водевиля внесу в программу распознавания лиц. В отчете запишу, что это сборище горе-революционеров имеет неидентифицированного координатора и пусть наши более опытные сотрудники выясняют, кто он. С ощущением исполненного долга возвращаюсь в ЛТО.

Возможно, оставлять тебе оружие было не лучшим решением, ведь ты запросто можешь выпустить в меня магазин. Остроумно, что Форт-17 в твоей руке полностью заряжен и у тебя будет шестнадцать попыток поражения цели в моем лице. С прикованными к подлокотникам кресла руками ты не сможешь убить себя, но из такого положения вполне реально прострелить себе ногу или запястье вместе с фиксационным ремнем.

Со страхом заскакиваю в ЛТО. Я всегда подозревала, что моя смерть будет вовсе не героической во время борьбы с преступным миром, а бессмысленной и бестолковой при таких обстоятельствах, как, например, сейчас.

Ты безропотно сдаешь оружие. Было бы довольно безрассудно с твоей стороны избавляться от меня тогда, когда у тебя в дальнейшем не будет легкой возможности самостоятельно выбраться из «трона» для арестантов. Тебе пришлось бы ждать, пока мои коллеги что-нибудь заподозрят и дистанционно направят ЛТЗ в отделение…

Руководство считает, что внешнее наблюдение – вполне подходящее дело для исходного. Поэтому сегодня я должен следить за определенным сектором Каменных джунглей. Вечером планируется арест участников криминальной группировки, подозреваемых в серии ограблений. Коллеги предложили преступникам обмен ворованной бытовой техники и генераторов энергии на алкоголь, сигареты и наркотические вещества. Моя задача пантровать, откуда выедет несколько грузовиков с товаром, чтобы максимально сузить радиус поиска места, где хранят остальные награбленные.

Поскольку еще рано, чтобы не тратить заряд аккумулятора, (аппарат в режиме невидимости не способен заряжаться) занимаю позицию на крыше относительно уцелевшей девятиэтажки. Отсюда открывается хороший обзор на город. Днем здесь довольно тихо. Лишь периодически раздаются звуки автомобильных двигателей и отдаленные выстрелы и крики, от которых кровь стынет в жилах.

Серые общины разбитых построек отвергают густые тени и давят своей мрачностью. Чтобы завершить картину абсолютной пустоты здесь не хватает только перекатиполя на асфальте, пронизанном зелеными трещинами спорыша.

Невозможно смотреть на один и тот же пейзаж труднее самых сложных и опасных задач. В суровом и в прямом смысле темные времена мне больше ничего не осталось, кроме как придумывать альтернативную реальность. Там мы нормально общались и все было совсем по-другому. Хочу нырнуть туда, как в реку и остаться там навсегда. Пусть все творящееся на самом деле станет забытым сюжетом истлевшей в пожаре книги.

Теперь же, самое твое присутствие отрезвляюще ласково левит меня лицом о бетонный пол суровой действительности.

Между тем из-за угла одного из домов выходит высокая сгорбленная фигура. Большой капюшон бесформенной куртки, длинные