И без тебя смогу хорошо проводить время! И без тебя добьюсь, чего захочу! Ничего не нужно, потому что мертвая пустота – единственное, что осталось! Каждый день я повторяла, как мантру, что одни люди для других не могут иметь действительно большого значения. В мире, где царит смерть и развалина – это лишь опасная иллюзия в мертвой пустыне. До знакомства с тобой всегда подозревала, что общество – это кровожадная стая. Союзник – самый опасный, самый коварный приближающийся враг, чтобы при удобном случае напасть со спины. Homo homini lupus est(1). Я должна сломать себе шею точным резким движением, чтобы под аккомпанемент треска костей отвлечься от тебя и твоей бездны, которая без твоей помощи не отпустит. Ты просто уехала и оставила меня подышать в грязи, бросая, как обглоданную кость анорексическому беспризорному псу, переставшему понимать команду «место», несколько пустых фраз в редких сообщениях. Изредка, когда становилось совсем отвратительно, я подумывала полностью прекратить эту жестокую пародию на общение с тобой. Каждое мое слово могло стать для тебя смертельным… Все это время я хотела бы верить, что где-то там далеко, хотя бы у тебя наконец все наладится… «Хотя бы у тебя…» Как мерзко и эгоистично звучит! — было бы так уместно, если бы дежурные повстанцы перетянули голосовые связи и отрубили все пальцы, чтобы я не могла ни писать, ни говорить.

— Часто, единственным моим стремлением было спрятаться в самый темный и самый отдаленный уголок. Закрыть голову от мыслей о том, жива ли ты там вообще, что как обломки во время землетрясения беспощадно крушили череп. Иногда становилось настолько невыносимо, что я пыталась специально найти, за что на тебя можно было бы разозлиться и действительно ненавидела себя за это. В голове, как коварные невидимые чудовища, возникали наши бывшие потенциальные и реальные конфликты, существенно гипертрофированные собственной, искаженной болью, сознанием. Смертным приговором возникали из трущоб памяти отрывки фраз о твоем желании отправиться на тот свет. Это производило такой эффект, будто я сама наняла себе киллера, однако он оказался изобретательным живодером. Вместо наконец успокоить мои мозги на веки вечные с помощью нескольких граммов раскаленного свинца, но подлец причудливо и жестоко издевался, - мы так долго не виделись, но вместо того, чтобы сказать что-то важное, выворачиваю на тебя все, что не давало мне покоя в последние годы.

— Знаю, что ты не намерен и, пожалуй, просто не можешь найти силы, чтобы возобновить полноценное лечение в нынешних условиях. Ты покинула психотерапию как раз после того конфликта, будто в том числе и вопреки мне. Но все равно ты ни в чем не виновата. Если бы существовала по крайней мере какая-нибудь возможность исправить этот ужас, то я бы сделала все возможное, чтобы ею воспользоваться и забыла все плохое, что было. Но уж никогда бы ничего не устроилось и не стало, как раньше, потому что с тех пор мне уже было что скрывать… За правду гибнут, благодаря лжи выживают, — швыряю скомканный лист в угол комнаты.

— Тебе никогда не приходило в голову, что все, что существует на свете, для чего-то нужно, даже если на твой взгляд оно абсолютно бестолково, неправильно и не имеет права на существование? Если бы мы обе тогда помнили об этом!.. Тебе очень надо было убедить меня в том, что в однополых отношениях нет ничего плохого только ради собственной проблемной самооценки и призрачной борьбы за права твоих единомышленников. К чему там была я? Может мне со своим видением этого вопроса жилось гораздо лучше и оно для чего-то тоже было необходимо? Хотя я тогда еще не знала для чего и просто защищалась, существенно превышая пределы необходимой обороны. Не знаю, завела ли ты отношения с этой подругой. Но какого хрена она не присматривает за тобой?! Или другие твои «нормальные», правильные друзья, которые в отличие от меня, теперь уже безусловно пропавшей сволочи, во всем соглашаются с тобой. Где их черти носят, когда тебе нужна помощь уже не первый месяц и далеко не первый год?! Конечно, это меня не касается и я не хочу говорить ничего плохого о важных для тебя людях. Но когда твоя жизнь постоянно под угрозой и никто не принимает нужные меры, то больше невмоготу спокойно за этим наблюдать, — слишком яркая нищая лампочка словно рассыпается ослепительными обломками, безжалостно впивающимися в глаза. Включаю вместо нее светильник над прежним местом дислокации кровати и тусклый желтоватый свет разливается по комнате, пробуждая по углам пугливые тени. Кажется, будто к тебе тянется невидимая опасная тьма, переливаясь дымными узорами. Даже когда ты уверяла меня, что тебе лучше, я часто чувствовала страшную близость к тебе мрака, окутывающего неприступной невыносимой чернотой и вводящей в заблуждение, указывая единственный ложный путь к самоуничтожению и смерти.

— Кстати, тебе действительно удалось мне убедить, что в однополых отношениях нет ничего плохого. Уж слишком хорошо удалось! Объяснить, что в этом такого неприемлемого и ужасного не выходит, а логику я уважаю. Ты все-таки победила в том бессмысленном споре и совершенно случайно разрушила то, что мешало вредным в моем случае мыслям вырваться на свободу из самых отдаленных и самых темных уголков. В вооруженном конфликте всегда есть потери с обеих сторон. — снова сажусь на край дивана, потому что устала наматывать круги, направляясь в никуда.

— После той ссоры, мое больное воображение, видимо, под влиянием стресса, начало рисовать разные недопустимые картины. А как бы оно было, если бы мы завели, ем... отношения?.. (Ну, а как же иначе анализировать что-то, не примеряя конкретно на себя!) Почему-то, такая гипотетическая ситуация не только ничуть не пугала и не выглядела страшным преступлением, как я привыкла думать, а совсем наоборот… Сделать все, как было уже невозможно. Даже если такие мысли кажутся подлыми и недопустимыми, когда у тебя столь серьезные проблемы, мигом взглянув на тебя, замечаю, что не спишь.

— Следовательно, к этому бессмысленному конфликту я слишком сильно ценила наше нормальное общение, поэтому не допускала и намека на что-либо подобное даже на подсознательном уровне. Это всегда все только портит, тем более принято считать, что оно еще и плохо, когда люди одного пола. Это «принято считать, что оно плохо» было запретным пределом, к которому я не смела и приближаться. А ты просто ради того, чтобы как можно больше людей одобрило твои убеждения, взяла и убрала воображаемый забор с колючей проволокой