уже ринуться в сторону деревни, но Леон остановил меня.

— Подожди, — сказал он, почесав затылок. — Мужики говорили, что тавернщик поехал не в сторону столицы.

Я нахмурился:

— Что значит «не в сторону столицы»?

— Ну, он поехал в другую сторону, — пожал Леон плечами. — На восток.

Это было странно. Если тавернщик — человек заговорщиков, то ему прямая дорога в столицу: сдать наследника и получить свою награду. Зачем везти его в противоположном направлении?

— А этот молодой парень, — медленно спросил я. — Он ехал на лошади тавернщика или на своей?

Леон задумался, припоминая:

— На своей. Точно, мужики сказали — два наездника.

Я нахмурился ещё сильнее. На своём коне… То есть парень ехал добровольно, не связанный, не под конвоем — сам сел и сам поехал. Причём прочь от столицы.

— Что если тавернщик не заговорщик? — посмотрел я на своих спутников. — Что если он, наоборот, пытался защитить наследника? От нас, например. Мы ведь заявились в таверну в доспехах королевской стражи — той самой стражи, что предала короля. Он мог решить, что мы пришли за наследником, и сделал то, что посчитал нужным: спрятал его и избавился от угрозы.

Хотя… это могло быть и совпадением. Мало ли кто уезжает из города по ночам. Может, это обычный путник, а тавернщик-заговорщик просто сбежал после поджога. А настоящий наследник давно где-то в другом месте, или его тут вообще никогда не было, и Киана ошиблась, как уже ошибалась с телом, в которое меня перенесла.

Слишком много «если» и слишком мало информации, но других зацепок у нас нет.

— Может быть это наследник, — осторожно сказал я. — А может и нет, но это единственный след, который у нас есть. — Надо ехать за ними, пока не ушли далеко и для этого нам однозначно нужны лошади.

* * *

Лошади в Шерине продавались в одном единственном месте. Конюшня стояла на окраине, рядом с дорогой. Её хозяин — крепкий бородатый мужик с вечно недовольным лицом сидел на перевёрнутом ведре и чинил уздечку, когда мы подошли.

— Нам нужны три лошади, — сказал я без предисловий.

Он даже не поднял головы:

— Двадцать золотых.

— А это не так и дорого, — обрадовался Леон.

— За каждую, — буркнул конник.

Улыбка тут же сползла с лица Леона, он присвистнул и посмотрел на меня. Ариель молча скрестила руки на груди. У нас не было ни шестидесяти, ни даже двадцати золотых.

— А может как-то сможем договориться? — продолжил я.

Конник наконец поднял голову и посмотрел на меня так, как смотрят на студента с чебуреком в салоне по продаже Мерседесов:

— Договориться говоришь… — протянул он, не сводя с меня взгляда. — Можем конечно. Ты мне шестьдесят золотых, а я тебе лошадей.

Он сплюнул и вернулся к уздечке, показывая, что разговор был окончен. Но был закончен лишь разговор, а не наше общение. Мы с Леоном и Ари отошли на безопасное расстояние и остановились.

— Сложный клиент, — сказал я, скорее самому себе. — Но я и не к таким находил подход.

— И что ты предлагаешь? — с интересом посмотрела на меня Ариель. — У нас нет столько денег.

— У нас нет столько денег, — повторил я. — Но мы договоримся, просто конник ещё об этом не знает. Нужно найти его проблему и предложить решение.

Ариель чуть наклонила голову:

— И как ты собираешься узнать его проблемы?

Я посмотрел на Леона. Тот жевал украденное с чьего-то прилавка яблоко и с интересом следил за нашим разговором.

— Лёня, — сказал я. — При всех твоих недостатках, у тебя есть один талант, который сегодня нам очень пригодится.

— Знание этикета? — с надеждой спросил он.

— Болтовня, — ответил я. — Иди и напои конника. Выясни про него всё: чем живёт, чем дышит, что его беспокоит. Нас интересуют его проблемы — большие и маленькие.

Леон гордо расправил плечи:

— Общаться я умею.

— И пить тоже, — усмехнулся я. — Именно поэтому и посылаю тебя.

Он бодро зашагал обратно к конюшне и я услышал, как он на ходу крикнул:

— Эй, друг! А где тут у вас можно выпить?

Конник что-то буркнул в ответ, но Леон уже присел рядом с ним на соседнее ведро. Я покачал головой — этот парень мог подружиться с кем угодно за пять минут. Осталось надеяться, что за кружкой эля он вытянет из конника что-нибудь действительно полезное.

Леон вернулся через три часа: пьяный, довольный и с ещё одной бутылкой эля. Мы с Ари сидели на «нашем» месте у реки.

— Докладывай, — сказал я.

Он плюхнулся на землю, сделал глоток и начал:

— Ну-у-у, у него есть проблема. С женой, вернее с потенцией на жену, ну а если совсем честно, то просто с потенцией.

Я подождал продолжения, но его не последовало.

— И всё? — поднял я бровь.

— Ну, это серьёзная проблема, — развёл он руками. — Ты же просил выяснить серьёзную проблему.

— Не сомневаюсь что она его крайне тревожит, но тут мы вряд ли чем-то поможем, — хмыкнул я.

Леон почесал затылок и хитро улыбнулся:

— Может Ари поможет?

Эльфийка посмотрела на него взглядом, от которого температура воздуха упала градусов на десять:

— Может ты давно по лицу не получал?

— Лёня, что ещё? — вернул я разговор в нужное русло.

— Ну-у-у-у, — протянул он, припоминая. — Ещё он жаловался на своего ребёнка — Тот упал с лошади и сломал ногу, теперь хромает.

— Жаль ребёнка, — сказал я. — Что ещё?

— Ещё Жан из соседней деревни распускает про него слухи, — продолжил Леон, загибая пальцы. — Продукты стали дорогие и у него больше половины дохода уходит на еду, из-за он даже пытался продать дом отца, но тот проклят. А ещё у телеги колесо скрипит… О! Прикинь, у него жена хочет завести домашних гусей! И у ребёнка в гимназии очередной сбор на шторы…

Я поднял руку:

— Погоди-погоди, что там с домом?

— Ой, да это точно не вариант, — отмахнулся Леон. — Вся деревня знает про проклятие, так что думаю самый реальный вариант — с потенцией. Мне одна бабка-ведунья говорила мне про одну целебную мазь…

Я посмотрел